Я упрямо убеждала себя в том, что мои эротические фантазии всего лишь сон и не имеют под собой реального свершения.
Сонно огляделась по сторонам. Чужая спальня, чужая постель и в ней я. Голая, сытая и до безобразия счастливая.
Стыд обжигал щеки, отливая горячей волной до самых кончиков ушей. Я не могла поверить, что Арчи меня использовал.
Опровержение туманным мыслям не находилось. Грудь ныла, а чувствительные соски реагировали даже на прохладу простыни, которой я пыталась скрыть наготу. Губы, припухшие от поцелуев, болезненные отметины на шее — ярким доказательством обрисовывали секс.
В памяти назойливо всплывали одуряющие ласки и всё из-за какой-то металлической бусины.
Боже! Ладонями закрыла лицо, пряча стыд и протяжный всхлип. Надеясь, что догадка развеется.
Пирсинг. Оставался только один способ узнать правду.
— Доброе!
Насмешливый тон разозлил меня ещё больше. Арчи стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Широкое банное полотенце повязано вокруг его бёдер, а больше на нем ничего нет. Самодовольное выражение лица и похотливые искорки в глазах были лучшей демонстрацией причастности Арчи.
— Открой рот!
Нервно выдохнула, вскочив на ноги, подойдя вплотную к виновнику своей стыдливости и морального падения. Совершенно забыв закутаться в простынь.
— Что? — он свёл в недоумении брови. — Я же не дареный конь, чтобы мне в зубы смотреть.
— Открой рот!
Я застыла, пригвожденная его ледяным взглядом. А когда Арчи схватил за подбородок, и потянул на себя, я поняла, что мои просьбы выполнять он не намерен.
Поцелуй вышел жадный, требовательный и раскрывающий тайну. Пирсинг в языке Арчи заводил меня с новой силой, вытаскивая самую тёмную страсть. Но простить его я была не готова.
— Ты меня чем-то опоил. Это низко, гадко и..
— Я просто хотел, чтобы ты слегка расслабилась, — с лёгкостью признался в содеянном, приложив к моим губам палец, побуждая замолчать.
— Нет, — влепила звонкую пощёчину, будто она могла компенсировать поступок Арчи. — Ты просто хотел меня трахнуть.
— Хотел бы… сделал это ещё в Линче. А так я всего лишь снял твоё напряжение, тебе это было необходимо, а мне — важно сделать тебе приятно! — скользнул ладонью по спине вверх, запустив пальцы в мои растрепанные волосы. — Я доставил удовольствие, оставшись в итоге голодным. Может… вернёшь должок?
26. Лика
— Это так предсказуемо, — недовольно цокнула языком и поёжилась, буквально в открытую побуждая Арчи убрать от меня руки. Всем видом, вроде, показывая, что против распускания рук. Но на самом деле банально боясь не сдержаться. Слишком уж сладки были воспоминания, а близкое его присутствие, наполняло тело тайным желанием. — Всё время требовать что-то от меня с упорством маньяка. Долги, деньги, секс, выполнение каких-то дурацких прихотей.
Продолжать свой длинный список претензий я не могла. Перед глазами всё плыло, густой туман помешательства снова обволакивал мой мозг.
Я буквально льнула к влажной после душа груди Арчи. Слишком близко, впитывая жар его кожи и наслаждаясь лёгким цитрусовым запахом.
— Это банальная причинно-следственная связь. Глупое поведение Ляли спровоцировало следствие — твой долг, — Арчи хищно оскалился, лизнул свой палец, продемонстрировав тот самый пирсинг. О котором я, не переставая думала, вспоминая яркие ощущения, что сейчас разливались по телу. — Наш поцелуй, лёгкий петтинг у бара — это совпадение двух раздражителей, а мой половой рефлекс — следствие. Быть такой сладкой и думать, что ты не возбуждаешь на подобную одержимость — странно.
Влажная подушечка пальца коснулась припухшего соска. Сперва надавила, а после принялась очерчивать не менее чувствительную ареолу. Мелкая дрожь сбежала вдоль позвоночника, убежав до самых пяток, которыми я буквально вдавилась в мягкий ворс паласа.
Еще немного и я не смогу остановить ни Арчи, ни себя. И понятное дело, мы молоды, активны, взаимно привлекательны и случившееся между нами этой ночью, уже не повод давать заднюю. Но ещё и не стимул рваться обратно в постель.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я мог заняться с тобой сексом ещё в такси и поверь, когда в штанах пожар… присутствие зрителя для меня не проблема.
Арчи игриво ущипнув, заглянул мне в глаза. Похотливые огоньки заплясали во льдистых глазах, заискрившись словно на снегу. Ладони лениво сползли к моей талии, чтобы сомкнуться в кольцо объятий и больше меня не выпускать.
К имеющемуся стыду, добавилось обжигающее желание. Сквозь плотную ткань полотенца чувствовалось мужское возбуждение, что упиралось в меня сейчас.
— Если мы переспим, — мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до расслабленных губ Арчи. Почти коснувшись их и тут же вспомнив вкус поцелуев. — Прямо сейчас. Я буду свободна? Или ты будешь искать причины удержать меня?
— Ты можешь натереть мозоль на языке задавая один и тот же вопрос о свободе, — руки с силой сжались, обхватывая меня сильнее, аннулируя возможный побег. — Но от этого ответ не изменится. Я хочу тебя здесь и сейчас. А потом завтра и спустя неделю, месяц, год…
— И через какое время у тебя проходит подобное болезненное безумство?
— Боюсь, что ты очень коварный вирус и мне едва ли удастся переболеть.
Неожиданно Арчи вздрогнул, уткнулся своим лбом в мой и зажмурился. Рваное дыхание затихло, а тиски рук ослабили хватку. Теперь они неспешно гладили спину, вычерчивали вдоль позвоночника неторопливую дорожку.
Всё поведение вмиг сменило траекторию, от наглого нахрапа до заботливой ласки.
Противостоять такой трепетной нежности в каждом его движении было в разы тяжелее, чем отталкивать.
Я так устала от происходящего, что мне хотелось тепла, объятий, уюта.
— Арчи, — ткнулась носом в его шею, шумно втянув аромат грейпфрута. — У меня без тебя и твоих ролевых игр в коллектора — вагон, и маленькая тележка проблем. Я разрываюсь между домом, работой и…
Мы оба тяжело выдохнули, я по причине моральной усталости, а вот по какой причине Арчи угнетался.
— Клиникой?!
Я осторожно подняла глаза, в уголках которых уже начали пощипывать слёзы. Посмотрела в голубую бездну его глаз и понять не смогла.
К чему его участие?
С какой радости он проявляет обеспокоенность?
Тёплые ладони легли на мои щёки, приподнимая лицо, побуждая смотреть и не отводить взгляд, пока намечается допрос.
— Кто у тебя болен?
— А у тебя?
Отбила его вопрос повторением, совсем не желая откровенничать с ним на эту болезненную тему. Я избегала привязанностей, серьёзных отношений и вторжения в мою жизнь.
Хватит того, что моё тело ведёт себя предательски, всякий раз давая отклик на прикосновения Арчи. Теряя стыд, наполняясь до самых краёв ощущением счастья. Приторным, тягучим и самым желанным.
— Не нужно, правда, — попыталась увести разговор с личного. — Мы не в тех отношениях, чтобы ковырять раны и потрошить душу друг перед другом.
Я уличила момент и как только Арчи ошарашенно отпрянул от меня, развернулась на пятках. Шла к кровати и почти физически ощущала его огненный взор себе в спину. Вернее, чуть ниже спины. Он бесцеремонно лапал меня взглядом, наслаждался аппетитным покачиванием бедер и непроизвольным вилянием моих ягодиц.
— Глаза поломаешь, — не оборачиваясь, бросила шуточную фразу.
— Моё зрение давно сломано. Поэтому я предпочитаю на ощупь, — меня снова притянули к себе. Но на этот раз я не сопротивлялась, откинувшись на широкую грудь Арчи, позволила взять мою в плен. — Останься! — горячее дыхание обожгло висок. А невинный поцелуй пришелся куда-то в волосы. — Позавтракаем вместе, может быть даже примем вместе душ, а потом я отвезу тебя куда скажешь. Согласна?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
27. Артём
Лика осталась, вопреки всем первоначальным возражениям. Даже позволила объясниться о случившемся в Линче. По влажному блеску в васильковых глазах я понял сразу, что этот проступок мне просто так не спишут со счета. Возможно, будут долго и нудно пилить. А как вариант и вовсе не простят, но я был рад тому, что выговорился. Рассказал правду и дал нам шанс.
