Читаем без скачивания Секретные дела Холмса - Джун Томсон

Со своей стороны должен признаться, что время тянулось необычайно медленно. Я с нетерпением ждал не только того момента, когда увижу двух участников событий, но и когда начнут разворачиваться сами события. Загадочность, окутывавшая дело, и угроза исходившей от него неизвестной опасности только подстегивали мою страсть к приключениям. В кармане пальто я ощущал тяжесть револьвера и, ощупывая время от времени его рукоятку, гадал, придется ли мне на этот раз пускать его в дело, и если придется, то против кого.

Холмс не проявлял никаких признаков нетерпения. Высокий и худой, он сидел в кресле, склонившись над разложенной на коленях картой, и был полностью поглощен своим занятием.

Наконец послышался стук колес подъехавшего экипажа, и вскоре в гостиницу вошли двое. Первый, которого я принял за мистера Монтегю Уэбба по тому, как он пропускал перед собой своего спутника, был нескладным господином лет шестидесяти. Он шел развинченной походкой и, нелепо жестикулируя, направился к стойке, не переставая говорить высоким фальцетом.

— Пожалуйте сюда, дорогой профессор! Уверен, что вам здесь понравится. Все попросту, без затей, но вам будет удобно. Предлагаю сразу же отправиться на пустошь. Мне просто не терпится показать вам мое скромное открытие еще до того, как начнет темнеть.

— Да, разумеется, — раздраженно согласился профессор Адльтон.

Ему явно было не по себе от преувеличенной почтительности мистера Монтегю Уэбба.

Профессор Адльтон, одетый в костюм из твида великолепного покроя, был высок ростом, хорошо сложен. Обращало на себя внимание строгое выражение лица, исполненное достоинства. Держался он уверенно и прямо. Небольшие седые усы придавали ему вид скорее военного, чем ученого. Но, несмотря на всю его уверенность, в нем ощущалось какое-то беспокойство — в развороте плеч, в том, как он подозрительно оглядывался.

Прежде чем взгляд профессора Адльтона упал на нас, Холмс тихо сложил карту, опустил ее в карман пальто и встал.

— Пойдемте, Ватсон, нам пора.

Мы вышли через заднюю дверь, которая вела во двор гостиницы. Там нас поджидала двуколка, которую Холмс предусмотрительно заказал накануне. Лошадь уже была впряжена.

Разобрав вожжи, Холмс заметил:

— Думаю, что у нас четверть часа форы перед ними.

— Четверть часа, Холмс?

— Примерно столько времени потребуется профессору Адльтону, чтобы занести багаж в номер и сменить обувь. Вы обратили внимание на его ботинки? Они из дорогой кожи, тщательно вычищены. Такая обувь не очень подходит для того, чтобы месить в ней грязь на пустоши Бодмин-Мур. Не сомневаюсь, что он переобуется.

Времени у нас в обрез, чтобы по прибытии успеть ознакомиться с местностью и найти походящее убежище, где мы могли бы спрятаться сами и спрятать наш экипаж. На такой открытой местности двуколка бросается в глаза ничуть не меньше, чем омнибус в Лондоне.

Без промедления мы отправились в путь, держа направление на северо-запад от Бодмина через пустошь на Лаунсестон. Дорога была узкой, но твердой, и мы продвигались довольно быстро. Но, не доезжая до деревни Болвентор, мы свернули вправо, на каменистую дорогу. Окрестный пейзаж стал диким и унылым. Ощущение гнетущей безысходности усиливало серое небо, висевшее так низко, что тучи, казалось, задевали за горизонт, где они неразличимо переходили в серую мглу. Каменистые холмы, которые я едва мог различить в отдалении, вздымались над равниной, словно очертания доисторических ящеров, неусыпно наблюдавших за обширной и дикой пустошью.

Все вокруг — обломки скал, жесткая трава, редкие деревья, изогнутые ветром, — покрыто тончайшей пленкой влаги. Нигде не было видно никаких признаков жизни, если не считать несколько покрытых густой шерстью диких пони, которые паслись на дороге, но, заслышав стук колес, удивленно подняли головы и умчались прочь.

Примерно через милю мы подъехали к разрушенному зданию, в котором некогда располагалась котельная деревушки Уилл-Агнес. Крыша здания давно разрушилась и провалилась, но стены и труба, сложенные из гранитных блоков, еще стояли.

— Вот то, что нам нужно! — воскликнул Холмс, натянув поводья. — Мы должны возблагодарить всех древних богов, которые правили здесь когда-то, Ватсон, за то, что они так добры к нам. Лучшее укрытие для нашей двуколки трудно придумать. А теперь нам нужно торопиться. Нельзя терять ни секунды.

Мы спрыгнули на землю, и Холмс, взяв лошадь под уздцы, завел ее в развалины дома и привязал к одной из обрушившихся балок, некогда поддерживавших крышу.

Выбравшись из развалин, мы принялись осматривать местность.

За развалинами дома пустошь постепенно поднималась к подножию крепостного сооружения — эскарпа сложенного из гранитных глыб и уходившего круто вверх. В глубоких расселинах между глыбами зеленел кустарник и низкая трава. Тропинка огибала остатки древней крепости и исчезала из виду в направлении деревни Минионз.

Слева от нас, на расстоянии примерно ста ярдов, вздымалось кольцо из поставленных камней. Как сообщил мне Холмс, местные жители называют это сооружение «Ковен». Легенда рассказывает, что много веков назад двенадцать ведьм справляли черную субботу и были застигнуты однажды ночью святым. Ужаснувшись при виде их нечестивого поведения, святой превратил всех ведьм, а заодно и колдуна, правившего шабашем, в камни. Колдуном, по-видимому, был тринадцатый, самый большой, камень, стоявший в центре круга.

В тусклом свете пасмурного дня огромный, иссеченный ветрами и непогодой камень действительно можно было принять за человеческую фигуру огромного роста, стоящую с опущенной головой, а две глубокие трещины по бокам как бы указывали положение рук.

Однако внимание Холмса привлекло пространство, примыкавшее к развалинам бывшей котельной. Оно было покрыто отвалами пустой породы, кучами камней и земли, некогда извлеченными из шахты на поверхность. Заросшие травой и ежевикой, они напоминали мне могилы давно вымершего племени гигантов.

Как рабочая гипотеза моя догадка была недалека от истины.

Холмс быстрыми шагами направился вверх по склону к самой дальней из куч, где его зоркий взгляд заметил свежую черноватую землю, наскоро прикрытую травой и обломками камней.

— Полагаю, что мы нашли наше древнебританское захоронение, Ватсон, — заметил Холмс.

На первый взгляд этот могильный холм ничем не отличался от других, во множестве разбросанных вокруг нас, разве что часть его немного провалилась, а земля и камни, из которых он был сложен, оказались размытыми потоками дождевой воды, стекавшими с возвышавшегося рядом эскарпа. Мы наклонились, чтобы получше рассмотреть обнажившуюся часть захоронения, как вдруг Холмс поднял голову и прислушался.

— Сюда кто-то приближается, — сказал он тихо с тревогой в голосе.

— Может быть, это профессор со своим компаньоном? — высказал я предположение, оглядываясь на дорогу, по которой мы только что приехали.

Но дорога была пустынна. Нигде не было видно признаков жизни. Только два ворона взлетели с тревожным карканьем и, громко хлопая большими черными крыльями, рисовали круги над гранитным утесом неподалеку от нас, пролетая и над нашими головами.

— Нет, звуки доносятся с противоположной стороны эскарпа. Идемте, Ватсон, нам необходимо немедленно спрятаться.

И Холмс припустился бежать вниз по склону, словно олень перепрыгивая с одного холма на другой, но не к развалинам котельной, как я было подумал, а по направлению к «Ковен», к стоявшему в центре большому камню.

Опустившись рядом с Холмсом на мокрую траву, я понял, почему он выбрал именно это место, чтобы спрятаться. Камень служил идеальным укрытием: был достаточно широк, чтобы мы могли вдвоем притаиться за ним, кроме того, отсюда открывался великолепный вид на дорогу, ведущую в Уилл-Агнес, и можно было наблюдать за скалой и древним погребением.

— А теперь подождем, мой дорогой друг, — прошептал Холмс мне в ухо. — Боюсь, однако, что здесь затевается какая-то дьявольщина.

С этими словами Холмс извлек из кармана свой пистолет и, приложив палец к губам, показал, что надо соблюдать полную тишину. Я последовал примеру Холмса и приготовил свой армейский револьвер.

Хотя прошло всего несколько минут, ожидание показалось мне необычайно долгим. Безлюдный ландшафт в сочетании с древними камнями, окружавшими вас, рождали у меня тревожное чувство, словно какая-то первозданная чудовищная сила накапливала всю свою мощь для внезапного и гигантского катаклизма.

Казалось, ощущение какой-то неведомой угрозы носится в самом воздухе и от него меркнет свет, становясь осязаемо плотным. Я почувствовал, как по спине поползли мурашки и по всему телу пробежала дрожь от страха и возбуждения.

Взглянув на Холмса, я увидел, что и он весь напрягся от нервного напряжения. Плотно сжав челюсти, выставив подбородок, с полуприкрытыми глазами в профиль он напоминал ястреба, подстерегающего добычу.