Читаем без скачивания Секретные дела Холмса - Джун Томсон

— Я полагаю, он сильно разгневался на то, что мистер Уэбб самовольно изъял черепки из гробницы?

— О да, мистер Холмс, отец был просто вне себя от ярости. Он всегда твердо придерживался мнения, что раскопки нужно производить только строго научными методами и что из захоронения нельзя извлекать решительно ничего, пока место каждого предмета не будет документально зафиксировано. Отец обвинял мистера Уэбба в отсутствии профессионализма при ведении раскопок, хотя, как мне кажется, посылая отцу глиняные черепки, археолог руководствовался самыми лучшими намерениями. Но было нечто такое, что подействовало на отца сильнее, чем нарушение научной методики.

— Что же это?

— Сами черепки. Стоило отцу осмотреть их, как поведение его заметно изменилось.

— В чем именно?

— Он стал необычайно угрюмым, отменил лекции и семинары и почти весь день провел у себя в кабинете, спускаясь только к столу. Моя мать и я слышали, как он всю ночь расхаживал по кабинету. Такое поведение для него необычно, хотя, насколько я припоминаю, в прошлом бывало несколько случаев, когда отец вел себя так же странно.

— Когда это было?

— В первый раз это случилось двенадцать лет назад, когда мне было девять лет.

— Разве были и другие случаи?

— О да, мистер Холмс! Когда я подросла, то стала замечать, что такое случается каждой весной.

— Не могли бы вы рассказать обо всем поподробнее?

— Странности в поведении моего отца наблюдались обычно в начале марта. Он становился все более рассеянным, молчаливым, почти полностью переставал разговаривать с моей матушкой и со мной. Дней через десять возбуждение достигало кульминации, которая обычно приходилась на утро, когда почтальон доставлял первую почту. Не дожидаясь, пока горничная принесет почту, отец сам забирал ее у почтальона, словно ждал какого-то письма. После этого он запирался у себя в кабинете и вел себя во всех случаях одинаково: наотрез отказывался выходить из дома, и мы с матушкой слышали, как он безостановочно вышагивает по кабинету. Недели через две его поведение приходило в норму.

— Как долго все это продолжается?

— Пять лет. Потом все вдруг разом прекратилось. Я совершенно точно помню дату, когда этот кошмар кончился, по одной простой причине: это случилось двадцать первого февраля — в день рождения моего отца. После завтрака, перед тем как отправиться на занятия в колледж, отец имеет обыкновение удаляться к себе в кабинет для чтения свежего номера «Таймс». В ту пору у него уже начали появляться первые признаки того необычного состояния, в которое он впадал каждую весну. Но тем утром отец вышел из кабинета совершенно другим человеком. Мой отец — человек не слишком веселый и жизнерадостный и обычно не любит проявлять свои чувства. Но в то утро меня поразило, что он просто сиял от радости. Он широко улыбался, как человек, сбросивший с себя непосильное бремя. С тех пор отец больше не вел себя так странно вплоть до того самого дня, когда получил от мистера Уэбба глиняные черепки.

— Ваша мать как-нибудь объясняет странное поведение отца?

— Нет, мистер Холмс, она ничего не знает. Когда отец впервые повел себя странно и почти прекратил разговаривать с нами, я спросила у матери, не обиделся ли он на меня за какой-нибудь проступок, ведь тогда я была совсем еще ребенком. Матушка ответила мне, что отец, должно быть, переутомился. Но, как знаете, мистер Холмс, дети нередко постигают истину острее, чем взрослые. Я хорошо помню, что у меня тогда сложилось впечатление, будто отец не столько переутомился, сколько чего-то очень боится.

— Боится? Но чего, мисс Адльтон?

— И мне хотелось бы это знать, мистер Холмс! Сейчас, когда отец снова повел себя так странно, получив посылку от мистера Уэбба, моя мать разговаривала со мной гораздо откровеннее. Ведь я уже взрослая. Это она посоветовала обратиться к вам за консультацией, так как сама матушка не может сказать ничего определенного о причинах поведения отца и лишь предполагает, что это связано с каким-то происшествием в его прошлом. Говорить же с ней на эту тему отец отказывается. Как бы то ни было, моя мать убеждена, что его жизни что-то угрожает. Я слышала, как она несколько раз пыталась отговорить отца от поездки в Корнуолл. Но он желает непременно ехать. Мне кажется, отец знает, какая опасность ему угрожает, но по какой-то причине не может или не хочет избежать ее.

— Может быть, он получил предупреждение о грозящей ему опасности, когда осматривал глиняные черепки, которые прислал мистер Монтегю Уэбб? — поинтересовался Холмс.

— Признаться, и мне так показалось, — согласилась мисс Адльтон.

Раскрыв саквояж, она достала из него коробочку размером в шесть квадратных дюймов и протянула ее Холмсу.

— Вот эти черепки. Я воспользовалась случаем и взяла их из чемодана отца, чтобы показать вам, мистер Холмс.

— Превосходно! — воскликнул он.

Холмс резко встал с кресла и отнес коробочку на стол. Там он снял крышку, освободил черепки от оберточной бумаги, в которую они были аккуратно завернуты, и принялся тщательно рассматривать их в сильную лупу.

Пока Холмс разглядывал древности, мы с мисс Адльтон хранили молчание, мисс Адльтон — с некоторым трепетом, я же с любопытством ждал, что обнаружит мой друг, разумеется, если вообще что-нибудь обнаружит. Узнать что-нибудь по выражению лица Холмса было невозможно. Его четкий профиль словно окаменел, прямо как у краснокожего индейца. Наконец детектив отложил лупу и повернулся к нам.

— Любопытно, — скупо обронил он и добавил, обращаясь ко мне: — Не хотите ли взглянуть, Ватсон?

Я охотно воспользовался приглашением и, подойдя к столу, осмотрел все три черепка сначала невооруженным глазом, а затем в лупу, как Холмс.

— Что скажете, Ватсон? — спросил Холмс, когда я закончил осмотр. — Каковы ваши выводы?

— Я не специалист, — был мой ответ, — но мне кажется, что они подлинные.

— О да, мой дорогой друг, в этом нет ни малейшего сомнения. Перед нами великолепные образцы изделий древних британских гончаров бронзового века. Не хотите ли вы сделать еще какие-нибудь комментарии по поводу черепков?

— Только то, что они кажутся мне необычно чистыми.

— Неудивительно, Ватсон. — Мое невежество вызвало у Холмса улыбку. — Мистер Монтегю Уэбб вряд ли послал бы профессору черепки вместе с налипшей на них грязью. А теперь, мисс Адльтон, поскольку мой коллега тоже закончил осмотр образцов, я возвращаю их вам на сохранение. Не сомневаюсь, что вы захотите вернуть их на место, прежде чем отец заметит пропажу.

Ловко завернув черепки, Холмс уложил их в коробку и с легким поклоном вручил ее мисс Адльтон.

— Доктор Ватсон проводит вас вниз и вызовет вам кеб, чтобы вы могли вернуться в гостиницу.

Мисс Адльтон взяла коробку с видимой неохотой. Должно быть, ее, как и меня, несколько озадачила сдержанность Холмса и то, что он так быстро закончил расспросы.

— Вы полагаете, что не сможете нам помочь, мистер Холмс? — нерешительно спросила она.

Холмс в удивлении поднял брови.

— Почему вы так решили, мисс Адльтон? Наоборот, я самым решительным образом заявляю, что намерен взяться за ваше дело. В нем есть кое-какие небезынтересные особенности. Вы и ваша матушка можете быть уверены, что мы с доктором Ватсоном с величайшим рвением примемся за расследование.

— Вам удалось обнаружить какие-нибудь улики, Холмс? — спросил я после того, как, усадив мисс Адльтон в наемный экипаж, вернулся в гостиную.

— Разумеется, — невозмутимо ответил Холмс. — Черепки.

Он закурил трубку, расположился в кресле у камина, вытянув ноги к огню, и теперь сидел, окутанный клубами дыма.

— Но вы же сами сказали, что черепки подлинные! — в недоумении воскликнул я.

— Это действительно так, мой дорогой друг, хотя виденные нами черепки — не совсем то, за что их выдают. В каком бы древнем кургане они ни были найдены, их нашли намного раньше, чем утверждает в своем письме мистер Монтегю Уэбб.

— Почему вы так думаете?

— Потому, что на черепках я обнаружил едва заметные следы. Хотя, как вы совершенно справедливо заметили, черепки были тщательно отмыты от грязи, все же кое-какие следы на них сохранились, и эти следы говорят мне о многом.

— Признаться, я не вполне понимаю, о чем вы, дорогой Холмс.

— Я имею в виду крохотное, круглое, чуть липкое пятнышко, расположенное на оборотной стороне каждого черепка. По выражению вашего лица, Ватсон, я вижу, что вы не только не заметили их, но и до сих пор не сознаете, какое важное значение они имеют для раскрытия дела. Позвольте пояснить ход моих рассуждений несколько подробнее. Эти пятнышки свидетельствуют о том, что на черепки было что-то наклеено. Так как клей выцвел от времени, естественно предположить, что наклейки были сделаны давно. Видимо, черепки находились в чьей-то коллекции древностей, может быть, мистера Уэбба, и тот, отклеив этикетки с номерами, под которыми черепки числились в каталоге, послал черепки профессору Адльтону, утверждая, будто нашел их совсем недавно во время предварительных раскопок кургана в Бодмин-Мур.