Читаем без скачивания Департамент Х. Прощальная молитва - Сергей Самаров

Планом предусматривалось начало операции с всеобщего пятничного молебна в мечети, когда Меджидов скажет проповедь и введет своих односельчан в курс дела. Но к пятничной службе в мечети последнего православного священника едва ли привезут. Зато у субботнего начала есть свой плюс в финале.

– А что имамы? Ты договорился?

– Да. Шестеро имамов приедут по первому моему звонку. Я пригласил только салафитов. Они, кстати, просили, чтобы я не начинал в пятницу, им в своих мечетях молебны проводить. Потому, думаю, начнем в субботу. Православные священники тоже готовы. Я разговаривал с ними и получил согласие.

Имам слегка лукавил – но кто же будет рассказывать человеку, финансирующему все дело, о трудностях? Это – проходной момент. В согласии православных священников имам нисколько не сомневался. Они будут молиться, потому что действительно верят. Гаджи-Магомед просил привезти ему только таких священников, которых в народе уважают. А уважают их за искренность веры. Такие люди не будут хитрить и станут молиться, даже если узнают, что после семидневного молебна их ждет смерть. Молитвой они будут прощаться с жизнью.

– Как только начнете работать, сразу включайте видеосъемку. Мне нужны кадры с этого молебна и, конечно, съемка взрыва, чтобы был законченный сюжет, который потом многих вдохновит на джихад. Боюсь только, что сам взрыв не всеми будет воспринят однозначно.

– Почему? Мы ведь так и ставим вопрос перед православными священниками, чтобы они молились за торжество своей веры и за собственное спасение. Если их вера сильнее, то Всевышний не позволит уничтожить их. А если наша вера сильнее, то Всевышний поможет нам уничтожить неверных. Мне кажется, все здесь логично.

– Да, но нужно сказать об этом и в фильме. Впрочем, звук мы будем накладывать сами и сами найдем что сказать. Должно получиться красиво. Хотя я предвижу, что нам ответит на это православие. Не ответить они не смогут, и их ответ будет сильным. Но сильным не для нас, а для других неверных, кто исповедует христианство вообще и православие в частности.

– А какое нам дело до их мнения? Мне лично нужно мнение моих односельчан и жителей района. На них это окажет правильное влияние. А что они могут сказать?

– Этих попов обязательно сделают святыми мучениками.

– Пусть. Я даже возражать не буду, – милостиво согласился Гаджи-Магомед.

– Деньги у тебя еще остались? – спросил Салах.

– Маловато. Я все в дело пустил. И оружие закупил, скоро должны привезти. Себе даже не могу современную трубку спутникового телефона купить. Старым пользуюсь.

– Остальную сумму перечислю, как только получу запись событий.

– Договорились, – вздохнул Меджидов.

Вообще-то он был бы не против получить оставшуюся сумму как можно раньше.

Положив трубку, Гаджи-Магомед некоторое время сидел перед столом, размышляя о том, что ему предстоит сделать, и о последствиях события, которое не может остаться не замеченным не только в Дагестане. Да, из-за семи священников шуму поднимется гораздо больше, чем от взрыва, скажем, семи дагестанских милиционеров или даже семи офицеров федеральных войск. Простой народ на эти вещи, которые федералы называют террористическими актами, реагирует уже вяло. Прошли времена, когда действия шахидов вызывали в людях прилив патриотизма и гордости за свою веру; народ стал менее эмоциональным, хотя силы своей веры не растерял. И задуманная имамом акция, Гаджи-Магомед был уверен, всколыхнет людей, и они возьмутся за оружие, которое вот-вот должны привезти в село.

Если разобраться, у имама Гаджи-Магомеда Меджидова такой путь – единственный, что позволит ему из сельского священника выйти в значимые в республике люди. Кто сейчас поддержал бы его, надумай он выставить свою кандидатуру в президенты Дагестана? Нет таких. А быть вечным сельским имамом он не хотел. Честолюбие борца заставляло искать пути наверх, и Гаджи-Магомед, как ему казалось, такой путь нашел.

От раздумий о будущем, обещающем стать и острым, и сладким одновременно, Гаджи-Магомеда оторвал новый телефонный звонок. Звонил Илдар Абумуслимов, который вез в село последнего священника.

– Слушаю тебя внимательно, Илдар.

– Мир дому вашему, имам.

– Пусть и с тобой да пребудет мир. Что нового? Где вы сейчас?

– Уже проехали Волгоград. Скоро будем в Калмыкии. Я хочу доложить. Нас сейчас останавливали на посту «гиббонов».

– И что? Поскольку ты звонишь, все, как понимаю, обошлось.

– Да был неприятный момент. Машину обыскивали. Там все легковые машины тормозят. Где-то инкассаторов перестреляли, вот «гиббоны» и омоновцы всех подряд «шерстят».

– И как ты вывернулся?

– Одну машину вперед пустил. Меня предупредили о проверке, и я все оружие переложил в грузовик. Нас остановили, а грузовик мимо проехал. Вроде бы все в порядке, да тут к нашему попу вопросы появились. Менты захотели у него документы проверить, а он без паспорта оказался.

– Как так? Почему без паспорта?

– Не взял с собой, когда на службу в церковь пошел. А оттуда его и увезли. Не сообразили сразу за паспортом заехать, да и опасно это, наверное, было.

– Не опаснее, чем захватить его. И чем все закончилось?

– По компьютеру стали проверять. Оказалось, что поп в своем доме даже не зарегистрирован, там только матушка с ребенком. Но, слава Аллаху, нашли и попа. У него регистрация в монастыре, во Владимирской области. Все обошлось. А то мы с Джапаром уже прикидывали, как омоновцев без оружия положить. Наби тоже готов был.

Эти трое действительно могли бы и без оружия «положить» омоновцев и «гиббонов», в этом Гаджи-Магомед не сомневался. И Илдар, и Джапар были в свое время перспективными борцами-средневесами. А водитель Наби несколько лет назад стал чемпионом России по смешанным единоборствам в тяжелом весе. Он мог одним ударом отключить человека на пару часов. Омоновцам тягаться с ним бесполезно.

– Хорошо. Попа не отпускайте. Когда приедете?

– Дорога загружена. Машин много. Мы предпочитаем «гиббонов» на себя не вызывать. Может быть, получится сегодня к вечеру. Если нет, приедем ночью. Ночевать в дороге не будем.

– Постарайтесь быстрее, но и про осторожность не забывайте. Посты «гиббонов» точно еще несколько раз встретятся. Если перестреляли инкассаторов, наверняка едут на Кавказ, на такое только наши парни способны. Менты будут все дороги контролировать и могут стрелять без разговоров.

– Оружия у нас уже нет, – сообщил Илдар.

– Что-то случилось?

– Когда мы проехали пост, увидели, что «гиббоны» с омоновцами обыскивают на дороге грузовик, куда мы оружие спрятали.

– А водитель?

– А что он против них сделает? Теперь «повяжут».

– Не сдаст?

– Надежный парень.

– Откуда он? Куда ехал?

– Из Буйнакска. Я его лет пятнадцать знаю. Этот не сдаст. Ему на зоне привычнее, чем на свободе. Посадят – четвертая ходка будет.

– Ладно. Я жду вас. Поторопитесь. – Гаджи-Магомед положил трубку и вышел из дома.

Погода портилась. Низкие, тяжелые, рваные по краям тучи обещали скорый мокрый снег. Гаджи-Магомед в очередной раз прислушался к своей спине. Проклятая машина, что сбила его когда-то, помогла сделать из нее синоптика более верного, чем те, которые передают прогнозы по радио. Спина предсказывала точнее любого прогноза все погодные изменения, и на ее «голос» вполне можно было положиться.

Вот и сейчас... Наверное, надо послать по палатке на каждый из трех постов, выставленных в долине. Два поста с северной стороны, и один – с южной. Недавно северными постами интересовался участковый Хасбулат Халидов. Про южный пост мент, скорее всего, даже не знал.

Гаджи-Магомед ответил ему, посмеиваясь:

– Неприятностей не хочу. Ни себе, ни своим односельчанам, ни тебе в том числе. Сам, наверное, знаешь, что в Дагестане менты долго не живут. Я не хочу, чтобы неожиданно приехали какие-то чужие люди, тебя расстреляли, а других ограбили. Если кто поедет, мне сразу сообщат, и мы сумеем и себя, и тебя защитить.

Участковый с сомнением покачал головой.

– А если ко мне из райотдела бригада поедет?

– Мои парни не дураки, чтобы ментов останавливать.

– Смотри, как бы неприятностей не вышло.

Из райотдела никто не приезжал. На посту, конечно, ментовскую машину пропустили бы, но и имаму обязательно позвонили и предупредили, чтобы он был готов встретить гостей во всеоружии. Но участковый сам, похоже, не желал обострять в селе обстановку или предупредил свое начальство, чтобы в село никто не совался. В любом случае, Хасбулат проявил мудрость, и имаму Меджидову оставалось надеяться, что такую же мудрость он будет проявлять и в дальнейшем. Конечно, после взрыва Халидов попытается принять какие-то меры. Но будет поздно.

Вали Гаджиев уже получил приказ на этот день. Как только участковый попытается влезть не в свое дело, хилый человечек, но прекрасный стрелок Вали пустит в него несколько одиночных выстрелов из своего автомата.