— Эй, а географически привратники как располагаются?
— Все персоны проживают на территории Евразии, если это именно то, что вы хотели спросить, — пояснил куратор.
— И это тоже, но не только, — согласилась я, хотела продолжить допрос, да только русалочка заворочалась и слабо застонала, приходя в себя. Ванна не море-океан и даже не аквариум, амфибия двинула хвостом, уперлась в стенку и бешено забилась, обдавая нас щедрым фонтаном соленых брызг. Теперь мокрых людей, нет, мокрых разумных существ, ибо из всех присутствующих в помещении человеком была лишь я, стало четверо. Говорят, общность положения сближает, но я мельком отметила печальный факт: переодевать вампира больше не во что. Впрочем, это было не главным. Первым делом я, как лицо ответственное и аналогичного пола с паникующей, выпалила:
— Тихо, тихо, лапочка, а то опять покалечишься. Ты в безопасности. Все хорошо! Успокойся. Никто не причинит тебе вреда.
Русалка прекратила таращить невозможно аквамариновые глазищи (такого цвета у меня когда-то был банный халатик, и я всегда считала этот оттенок выдумкой красильщиков), осторожно присела, цепляясь ладошкой с перепонкой между пальчиками за край ванны. Обвела помещение взглядом и, судорожно сжав в ладошке круглую блямбочку, изукрашенную жемчугом, болтающуюся на шейной цепочке среди прочей бижутерии, разразилась неконтролируемыми рыданиями.
Э-эх, поздно пить боржоми, когда почки отлетели. Все равно я мокрая, как мышь, утопшая в унитазе, терять нечего. Потому я тоже приняла сидячее положение на краю ванны, наклонилась и приобняла бедняжку. Она чуть трепыхнулась, да так и обмякла в объятиях, когда я принялась поглаживать ее по волосам, перевитым кроме жемчуга какими-то явно живыми водорослями, и бормотать всякие утешительные глупости. Те самые, которые одна девушка говорит другой, чтобы успокоить: что все пройдет, что мужики козлы, и прочую глупую, но такую нужную ерундень. Незаметно из помещения слиняли куратор с вампиром. Правильный подход, нечего им делать в женской компании.
Русалочка плакала долго, минут пятнадцать, но даже у амфибии запас слезной жидкости мало-помалу истощился, всхлипы стали реже, а потом и вовсе стихли. Наконец она утерла лицо ладошками и сказала:
— Прими благодарность сердца, человеческая дева, разделившая мою скорбь. Не поведаешь ли, какими чарами оказалась я перенесена в эту малую чашу воды?
— Я и сама до конца не понимаю, — честно призналась я, предпочитая думать, что девушка спрашивает о процессе перемещения между мирами, а не о том, кто конкретно оттащил ее из коридора в ванную комнату. Пока хвостатая не повторила истерику на бис, начала осторожный рассказ: — У меня вчера дар открылся отворять врата в другие миры. Оттуда, как мне объяснили, чаще всего проходят те, кто отчаянно нуждается в помощи. Наверное, ты одна из таких гостий.
— Но я не могу жить в такой мелкой чаше, совсем негде плавать, так тесно, и вообще… — Хвостатая девушка замешкалась, а потом все-таки закончила: — Еще утром я не видела смысла жить.
— Бывает, — философски пожала я плечами и предположила: — Несчастная любовь?
А что еще может быть у такой красотки, буквально обвешанной украшениями: ожерельями, серьгами, браслетами, заколками. И даже, мамочки, у русалочки был пирсинг в пупке. Если девочка не видела цели в жизни, то вовсе не по причине крайней бедности. Хотя кто их, созданий другой расы, поймет?
— Да! — Хлюп! Русалочка снова зашмыгала носом, подтверждая догадку.
Впрочем, ее внешность такое слезливое настроение ничуть не портило. Сухого в ванной ничего не было, а глазки у хвостатой не краснели от слез и нос не опухал. Может, из-за специфического способа двоякого дыхания через нос и жабры?
— Он отверг меня, променял на сухопутную человечку!.. — И русалочка выдала мне вариацию на тему столь же широко известной, сколь и печальной сказки датчанина. С той лишь разницей, что в человека моя гостья, не царского, но вполне знатного рода, превращаться отнюдь не собиралась. Напротив, хотела увлечь возлюбленного в глубины морские. Там, благодаря старинному волшебному амулету, тому самому, который украшал шейку амфибии, будущему супругу была бы дарована возможность жить и дышать под водой. Но не оценивший своего великого счастья морячок, хоть и испытывал к русалке глубокую благодарность и дружеское расположение — она таки спасла его в штормящем море, — от перемены места жительства наотрез отказался. Не воспринимал он подружку как женщину и землю любил куда больше моря. Амба!
Отвергнутая, разочарованная, утратившая смысл жизни (не дай бог втюриться в кого-нибудь настолько, чтоб небо с овчинку казалось!) девица, даром что с хвостом, решила поступить как многие Джульетты до нее. Утопиться, понятное дело, она не могла, выброситься на сушу с аналогичными суицидальными целями тоже. А вот заплыть в глубокую-преглубокую пещеру, из которой никто и никогда не возвращался, потому что там проживало чудовище, — показалось русалке самым перспективным делом. Романтик и готик в одном флаконе.
Словом, украсив себя как на свадьбу (вот почему на ней, как на елке, всего навешано оказалось), русалочка кинулась в омут головой. То есть поплыла в глубины неизведанные и зловещие. Плыла долго, все ждала, что на нее кто-нибудь нападет и она красиво истечет кровью, с именем неверного возлюбленного на устах. Не нападали. Зато пещеры становились все темнее и уже, а потом у нее начала кружиться голова, и во рту появился странный привкус цветков ралии. Желтые пузырьки из трещин в полу подсказали самую обыденную и банальную причину того, почему из глубин никто никогда не возвращался, да и чудовищ не водилось. Ядовитый газ!
Вот тут-то незадачливая самоубийца поняла, что почему-то жить хочет, пусть даже немножко несчастной из-за своего драгоценного моряка, и заканчивать кормом для криля не намерена. Рванула что было сил из пещерного лабиринта, да только голова к той поре дурная была от растворенного в воде газа. Пловчиха плохо соображала, что творит, с координацией серьезные проблемы начались. Нахлынула паника, русалочка неслась куда глаза глядят, потом потеряла сознание и каким-то образом вывалилась в коридоре моей квартиры.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — резюмировала я, высыпая остатки морской соли в заново наполненную после буйства купальщицы ванну для восполнения водно-солевого баланса пережившего серьезный стресс организма. А то вдруг чешуйки линять начнут, так она мне канализацию враз засорит!
— Хорошо кончается? — недоверчиво уточнила девушка, пальчик прижался в растерянности к губкам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
