— Я не пролью крови спасительницы, кайст, и слово чести будет в том порукой, — проинформировал противника Конрад.
С виду (ощупывала-то я только взглядом) он не пострадал. То ли ЛСД не достал его клинком, то ли лезвие было не из того материала, чтобы ранить вампира. Но восстановился после полумертвого состояния мой гость явно не полностью, потому продолжать бой до победы методом разрывания горла врагу не рвался.
— Вообще-то я не звала на помощь, на тревожную кнопку браслета не нажимала, никуда не звонила. Все в полном порядке, не было нужды в потасовке! — начала я тоном практически умиротворяющим, но, запнувшись на полуслове примирительной речи, взвыла сиреной: — Блин, какая сволочь раскокала мою пудру и тени!
Коврик у двери приобрел своеобразный дизайн. Прежде темно-зеленый, цвета глубокого изумруда, теперь он украсился розовыми разводами, отдельными нерастолчеными шариками того же оттенка и сине-голубыми кляксами.
— Извините, — нехотя буркнул ЛСД.
— Нет уж, на «извините» косметику не купишь и вместо пылесоса не используешь! — рявкнула я, продолжая беситься по-настоящему. Каков гусь! Ворвался без приглашения в дом, перевернул все вверх дном, напал на ни в чем не повинного чел… вампира, обращается со мной так, будто я грязь под ногами, и вообще! Все, я рассердилась! Третий ребенок не балованный, чтобы привлечь к себе внимание в шумном дурдоме, надо постараться, и отстаивать свое мнение тоже надо уметь. Я не скандалистка, но на шею себе сесть никому не позволю!
— Одевайся, Конрад, — предложила я и всучила вампиру комплект одежды и нижнего белья, которые все еще сжимала в руках. Метнулась в кладовку и появилась уже с пылесосом, пошла на куратора, как тореро на быка, с максимально грозным видом. — А ты убирай!
— Что? — зашипел ЛСД, мне даже показалось, ядом на многострадальный коврик закапал.
— Намусорил? Намусорил! Я, что ли, за тебя убирать буду? Вот пылесос, изволь ликвидировать беспорядок. — Я ткнула в свободную от холодного оружия руку куратора раструб пылесоса. — Размер нанесенного беспричинной дракой ущерба сейчас подсчитаю.
— Я не поломойка! — отчеканил куратор.
— Я тоже! — рявкнула в ответ. — И за всякими бойцами невидимого фронта прибирать не нанималась. Или вы, господин Ледников, убираете разгром, или закрываете дверь с той стороны моей квартиры и жизни. С гостями как-нибудь без вашего «Перекрестка» разберусь. Имущество целее будет! Выбирайте, да побыстрее, терпение у меня не резиновое!
— Глупая девчонка, столько дерзости, а в итоге жалкий труп и бесконечные отчеты, — брюзгливо скривился ЛСД, и я поняла, что он сдает позиции. Отползал неохотно, как танк на тормозах, но все-таки. Честно сказать, не ждала и такой уступки.
— Конрад, будь другом, — позвала я вампира, шуршащего упаковками одежды в гостиной, — на полке над компьютером каталоги лежат. Тот, на котором красной ручкой написано «Позвонить Ленке», перекинь сюда.
Каталог практически в ту же секунду спланировал на трюмо. Вот это скорость и глазомер у моего папы-брата. Сказали «Перекинь», он и перекинул. Белая зависть скулит восторженный гимн и глотает слюнки! Зашуршали странички, я озвучила:
— Шариковые румяна, четыреста девяносто рублей, тени триста пятьдесят. Итого восемьсот сорок рублей для заказа аналогов разбитой косметики.
ЛСД не отреагировал. Вперив взгляд в дверь комнаты, за которой переодевался вампир, куратор в чуть замедленном темпе уточнил:
— Он читает?
— Ага, — злорадно согласилась я и язвительно (как со мной, так и я) прокомментировала: — Что, оправдались худшие подозрения, да? Конрад к нам всерьез и надолго! Так что поговорить успеете, а пока не сачкуйте, Сергей Денисович, пылесос ждет!
Куратор полез в карман и достал тысячу одной купюрой. Положил на каталог, потом мрачно проронил:
— Вот деньги за разбитое. Но этой техникой я пользоваться не умею.
— Учитесь, дело нехитрое: шнур в розетку, кнопка на ручке включает прибор, прижимаете щетку к полу, трете грязный участок вперед-назад и до победного конца! — жестко ответила я инструкцией и полезла в сумочку на вешалке, чтобы достать кошелек. Своего не отдам, только и чужого в жизни не возьму. — Впрочем, могу принести совок и веник. Только потом придется еще и тряпкой остатки замывать. Не устраивает? Ладно, держите сдачу!
ЛСД машинально принял деньги, сунул в тот же карман, откуда доставал купюру, и остался стоять столбом. Реклама дня: мужчина в черном с пылесосом на изготовку! Я же унеслась с каталогом и мобильником в свободную от присутствия посторонних спальню.
— Эй, Ленок! Привет, прости, что, как сволочь, в двенадцать утра выходного дня звоню, но у меня не только склероз, а еще и срочный заказ. Представляешь, румяна шариковые и тени геройски погибли. Запишешь? Ага. Значит, страница…
Пока диктовала приятельнице перечень, в коридоре загудел-таки пылесос. Вот и ладно, пусть работает! Если уж труд из обезьяны умудрился человека сделать, то, может, и с одним вредным сволочью-куратором справится? Кстати, а почему Конрад этого погромщика как-то странно поименовал? Это он ругался или что-то дельное сказать хотел?
Обдумывая этот вопрос, я услышала, как красноречиво вступил в беседу живот, и продефилировала на кухню. Кроме закусок, нормальной еды в доме почти не осталось, готовить совершенно не хотелось, потому слазила в морозилку и достала пиццу. Сунула ее в духовку.
Да, я безнравственно люблю вкусную нездоровую пищу, вроде копченой колбасы, маринованных огурчиков, соленой рыбы или пиццы, зато совсем не выношу сладкого, поэтому могу себе позволить то, что нравится, в любом затребованном аппетитом объеме. Больше разумного организм все равно не съест. Он у меня сознательный и привыкший к тому, что его потребности удовлетворяются, а значит, и впрок ничего откладывать на животе или попе не надо! Вот ведь главная беда всех девочек, увлекающихся диетами. Скинуть вес под вечным девизом «не жрать» просто, зато потом оголодавшее тело будет ховать впрок любой излишек, как запасливый хомяк. И останется только стонать о стремительно возвращающемся богатстве.
Заведя таймер над плитой, я поставила на огонь кастрюльку со вчерашним бульоном из куриной грудки, съеденной прошлым утром. Чует мое сердце, опять кого-нибудь из гостей-проглотов кормить придется. И чего они точно к завтраку, обеду или ужину являются? Может, это универсальная особенность мужской интуиции, берущей начало в коллективном мужском бессознательном? Или вообще свойство выходцев из иных миров, которые на вкусный запах, как мотыльки на лампу, слетаются. Тогда вопрос: при чем тут куратор? А ЛСД при длительном общении с иномирными гостями подхватил привычку, как дурную болезнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
