Воду в ванну я пустила, отвернув кран в сторону горячей до упора, самой руку сунуть было больно, но коль клиент просит, пусть варится живьем. Молодцем-красавцем, как у Ершова, вряд ли обернется, но если оклемается, и то хлеб. Вот только… Я прикинула примерную технологию помывки окровавленных вампиров и полезла под ванну за большой клеенкой. Обычно расстилала ее на полу, когда красила волосы, чтобы не пачкать кафель, теперь хоть тут от необходимости отмывать пол от крови перестрахуюсь. Желтенький ламинат в кровавых разводах на кухне еще ждал своего уборочного часа! К той поре, как я расправила бывшую скатерку в крупные ромашки, вода заполнила треть ванны и била мощной, тугой струей. Вечером бы такой напор был, когда голову мыть надо, а не в середине дня!
— Ванна готова. Вопрос: что с одеждой делать? Эти лоскуты, держащиеся на честном слове, проще срезать, чем снять, — доложилась я возлежащему на диванчике вампиру. Диван из кремового под ним и вокруг уже стал стойко киноварным. Точно придется выбрасывать покрывало! Отстирывать такое даже в машине неохота.
— Режь, — едва заметно пошевелившись, решил раненый, адекватно оценивая новшества в дизайне костюма, привнесенные теми, кто усердно пытался нашинковать ткань заодно с носителем.
Я прикинула, насколько плотной казалась на ощупь одежда вампира (джинса отдыхает), и полезла за заррой. Как раз испробую подарочек. Все лучше, чем кромсать портняжными ножницами до кровавых мозолей. Вроде бы травить зарра, если верить инструкции от сварливого куратора, без воли хозяйки не должна. Первым делом, борясь с неловким ощущением, что обираю полумертвого, как какая-нибудь мародерша, сняла с «жертвы» побрякушки, чтоб не мешали процессу, и схватилась за дровский «ножик».
Маленькое лезвие, доказывая, что размер отнюдь не всегда имеет решающее значение, добросовестно прошлось по ткани, полосуя ее, как папиросную бумагу. Рубашка опала лепестками, обнажая безволосую грудь в багровых шрамах, затем пришел черед штанов. Они сдались так же безропотно. У вампира волос не нашлось ни на ногах, ни выше, а еще гм… Нижнего белья под штанами не нашлось тоже. Интересно, это принципиальная позиция частичного нудиста или у него брюки с бельем плохо сидят? Я девушка современная, пусть практического опыта интимного общения с лицами противоположного пола и не имела, но как что должно выглядеть, вполне себе представляла. Да и Всемирная сеть настолько перенасыщена визуальной информацией подобного рода, выскакивающей при обращении практически по любому запросу… Мечтаешь ли ты найти фото старинных письменных принадлежностей или узнать, как отодрать расплавленную резиновую соску со стола, — хочешь не хочешь, поневоле просветишься.
В общем, мой гость евнухом далеко не был. Богатое оснащение в рубке не пострадало. Я сделала вид, что все в порядке. Ну голый мужик и голый мужик, чего панику поднимать? Ведь в первую очередь он больной, а половая принадлежность — это уже второстепенно, и закончила художественную кройку. Всего за пару-тройку минут, а может, и меньше, мой гость возлежал на диване в том виде, в каком явился на свет, не считая обуви. Бледная кожа вампира была похожа на полотно абстракциониста, расписавшего его причудливыми штрихами шрамов и потеками засохшей и еще не успевшей потемнеть крови — все, что осталось от чудовищных ран.
Вздохнув, я принялась за высокие черные сапоги. Фасон ботфорт обожаю, но на собственном опыте знаю, как тяжело стащить такой с ноги, если дизайном не предусмотрена молния, а подъем высокий. Вампир ничего не просил, но напряжение мускулов при едва заживших ранах — лучший способ повернуть процесс выздоровления вспять. И что, опять его коктейлем поить? Красное вино дома еще есть, но на второй акт донорства я не способна в принципе, потому с сапогами гостю тоже пришлось распрощаться.
Обувь из очень прочной кожи сдалась моим усилиям минут через пять, обнажая ступни с длинными пальцами. Нет, зарра резала классно, просто я опасалась вместе с сапогом откромсать кусочек пациента, потому осторожничала. У вампира оказались красивыми не только руки. Когда-то слышала, что именно пальцы на ногах являются критерием аристократизма. Если судить с этой колокольни, то мой «граф Дракула» точно был из о-о-очень знатного рода.
— Все, теперь подъем и в ванну! — Настала моя очередь отереть трудовой пот со лба и покомандовать.
До ванной гость, тяжело опираясь на мое плечо, как на подставку, доковылял почти самостоятельно и осторожно погрузился в воду, мигом окрасившуюся в густо-коричневый.
Вампир согнул ноги в коленях с таким расчетом, чтобы оставаться в воде целиком, откинул голову на край и с удовлетворенным вздохом прикрыл глаза. Крутой кипяток для него явно был тем, что доктор прописал. Воду я перекрывать не стала, только уменьшила напор, давая возможность лишней воде утекать через сторож и не остывать.
Взгляд задержался на прическе раненого гостя. Длинные черные волосы настолько пропитались кровью, слиплись и растрепались, что походили на гнездо ворона-вампира. Я сняла с полочки шампунь и посоветовала:
— Голову помой.
Лицо вампира скривилось в усталой гримасе. Похоже, мой визави не придавал особого значения своей внешности, и необходимость тратить драгоценные силы на бесполезное занятие его изрядно раздражала. Как раз напротив, чуть левее ванны, у меня висело зеркало, и под ним, на зеркальной полочке, имелась кучка всякой всячины, включающая в себя не только кремы, дезодоранты, лосьоны, стаканчик для зубной щетки, но и ножницы. То, как многообещающе уставился на режущий предмет пациент, меня крайне огорчило.
— Ладно, давай помогу, — поспешно предложила я.
Смотреть на то, как безалаберно кто-то, будь он хоть трижды вампир, относится к такой роскошной гриве, было невыносимо. Когда я была маленькой, то имела обыкновение рисовать картинки к каждой прочитанной книжке. Всех героев мужского пола, не только романтических, а даже негодяев, в воображении запойной читательницы Гелечки отличали шикарные длинные волосы разнообразных оттенков. Короткие мужские стрижки, привычные на Земле, меня крайне угнетали. Да, я романтичная дура, в отрочестве частенько мечтала о том, как буду гладить или причесывать волосы своего рыцаря. Надежды развеялись, а вот тяга к длинным волосам осталась.
Мое предложение было с неохотой принято. Наверное, только из-за того, что стричься раненый ленился ничуть не меньше, чем мыться.
Волосы вампира пришлось промывать трижды. Одно время я сама носила длинную, пониже лопаток, косу, пока не пришла к выводу: если качество волос настолько сильно уступает их длине, лучше не позориться и сделать модную прическу, маскирующую дефицит растительности. Это я к тому, что прикидывала, насколько обременительно ухаживать за такой копной, как у недобитого гостя из-за грани, поэтому и мыла максимально бережно, стараясь не дергать за волосинки. Попутно пришлось осторожно выпутывать из них кусочки чего-то непонятного, о чьем происхождении лучше вообще было не думать, и сгустки крови. Под конец водных процедур мне послышалось, что вампир мурлыкает большим котом на батарее. Впрочем, на чеканно-равнодушной физиономии ничего не отразилось. Зато по окончании процедуры мокрые пряди черной гривы поскрипывали от чистоты и блестели под лампой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
