и жар волнения накрыл ее с головой так, что она тут же согрелась. А Денис выглядел непринужденно и говорил о чем-то, но Лиля его не слушала. Все ее внимание было обращено к их скрещенным пальцам.
У Лили никогда не было отношений. В пятом классе все девочки обсуждали мальчиков, которые им нравились. Лиле тоже нравился один, но она никогда не рассчитывала, что он обратит на нее внимание. На самом деле, он был самым популярным на их параллели, и все девочки слали ему тайные эсэмэски с признаниями в любви.
Однажды пара девиц, имена которых не имеют особого значения, от скуки решили позадирать Лилю на перемене. Обычно они к ней не лезли, их грушей для битья была другая девочка, но в тот день ее не было. Что конкретно они говорили, Лиля уже не помнит, но зато каждый раз, когда вспоминает ту перемену, испытывает непередаваемую злость. Казалось, у нее тогда волосы дыбом встали от их оскорблений. Одна из них хвасталась, что вот-вот добьется расположения того популярного мальчика. Ничего бы не случилось, если бы в прошлом году эта самая девчонка не была одной из тех, кто додумался сунуть Лилиной однокласснице в портфель дохлую крысу. Она, видимо, считала себя лучше других, и тогда героизм Лили не сыграл ей на руку.
Придя после школы домой, она написала огромное письмо на две тетрадные страницы с признаниями в чувствах популярному мальчику, пребывая в полной уверенности, что от такого письма устоять не сможет никто, а значит он даже не обратит внимание на жалкие попытки произвести впечатление этой самоуверенной крашеной дуры. Лиля нарисовала сердечки, взбрызнула письмо духами и заботливо запечатала его в самодельный конверт, допустив всего лишь одну единственную ошибку. В конце письма она подписалась своим именем.
На следующий день она подкинула письмо в портфель адресату. А на следующей перемене оно уже красовалось на школьной доске с расписанием на всеобщее обозрение, а мальчишки, в том числе и самый популярный, стояли в сторонке и весело хохотали.
После этого Лиля поставила жирный крест на всех отношениях, и уже будучи старшеклассницей ничем не интересовалась кроме учебы.
— Что скажешь? — спросил Денис. Лиля растерялась и пыталась вспомнить, о чем он все это время говорил. — Не хочешь сходить в кино?
— А разве там показывают что-то интересное? — сказала Лиля, и только потом в ее голову пришла разумная мысль о том, что вообще-то она отказывает единственному в мире парню, который взял ее за руку и отдал свои перчатки.
— Ну, смотря что ты считаешь интересным. Думаю, мы найдем что-нибудь стоящее.
— Конечно, — сказала Лиля, глупо улыбаясь.
— Это ты так согласилась?
Лиля кивнула, а Денис так и расцвел. В его карих глазах играли веселые блики уличных фонарей, а Лиля без всякого стеснения смотрела в них и не могла осознать всего происходящего.
— Круто, — сказал он. — Тогда вечером в пятницу?
— Можно.
— До завтра! — сказал Денис и на радостях забыл даже забрать свои перчатки.
— До завтра, — шепнула Лиля. Он бы все равно не услышал, потому что ушел уже слишком далеко.
Ни смотря ни на что, ночью Лиле снова приснился кошмар. Они гуляли с Денисом по парку, держась за руки и смеясь. В какой-то момент рука Дениса стала тяжелой, и Лиле пришлось прилагать усилия, чтобы ее удержать. Она посмотрела на него, но на его месте никого не оказалось. Тогда она перевела взгляд вниз и поняла, что действительно держит руку Дениса, вот только всю в крови, отрубленную в локте. Она закричала, но крик, как всегда, оказался шепотом. Рядом стоял отец, держа окровавленный топор, и смотрел на дочь безумным взглядом. Его губы искривились в устрашающей улыбке. Казалось, он смотрел на свою следующую жертву, наслаждаясь мыслями об убийстве.
Лиля проснулась в холодном поту.
6 Сладкий попкорн
Неожиданно наступило бабье лето. Небо из темно-серого превратилось в нежно голубое. Наверняка, вы когда-нибудь видели, как делают сладкую вату. Аппарат разбрызгивает сахар по кругу на большой мощности, и он превращается в белую паутину, которую продавец накручивает на палочку. Так вот, сегодня облака были точь-в-точь та паутина. Они собирались в разные узоры, стелились по всему небу, и казались такими близкими, словно до них можно дотянуться рукой.
Всю неделю Лиля с одногруппниками трудились над сценкой. Поначалу репетициями это было сложно назвать: все смеялись через слово, не могли собраться, и от них стоял такой шум, что несколько раз преподаватели из соседних кабинетов заходили жаловаться.
Дора на первых парах постоянно подходила к Денису с расспросами о том, почему ей нужна замена и нельзя ли как-то без этого обойтись. Она постоянно критиковала игру Лили, когда та выходила вместо нее, хоть и думала, что она этого не слышит. Справедливости ради надо заметить, что Дора критиковала игру каждого, но нельзя же ее выпустить на сцену играть все роли.
— Отлично! — воскликнул Денис в конце репетиции и зааплодировал. Группа поддержала его. — Вы очень хорошо справляетесь. Итак, на сегодня все. Учите роли так, чтобы от зубов отскакивало, особенно рассказчицы! С вас спрошу в первую очередь. Пора задуматься над костюмами. Не думаю, что вам удастся найти дореволюционные платья и костюмы, но поищите что-нибудь старое у родителей или бабушек. Я тоже поспрашиваю у знакомых, общими усилиями что-нибудь да получится.
Последнее время Лиля не могла спокойно смотреть на Дениса, и боялась, что это кто-нибудь заметит. Ее бросало в дрожь, когда он откидывал рукой назад выпавшую прядь волос, или она заливалась краской, когда он улыбался, глядя ей в глаза. Лиля каждый день носит с собой его перчатки, так и не находя подходящего момента, чтобы вернуть их.
— Ну как я сегодня? — спросила Дора, выводя Лилю из влюбленных раздумий.
— Как всегда — на высоте, — солгала она, и продолжила витать в облаках.
Дора бросила взгляд на Дениса, потом снова перевела на Лилю, но она этого не заметила.
