Она резко сдернула с себя ночную рубашку и принялась нашаривать в шкафу джинсы и майку. Встреться ей сейчас кто-нибудь из шикарно одетых пассажиров яхты, никто бы не узнал в ней Даму Червей, но в данный момент Рине хотелось только одного: заскочить в одну из гостиных и отыскать там немного коньяка — нет, не немного, лучше побольше, а главное, покрепче. Надо расслабиться, а то ведь так вовек не заснуть. Между тем завтра они целый день проведут на якоре у Кэт-Айленд, и, стало быть, дел у нее будет по горло — не только блэкджек, но и всевозможные встречи, светские и деловые, что заранее запланировал Доналд Флэгерти. И Бог знает, когда все это закончится, так что, вполне вероятно, предстоит еще одна бессонная ночь.
По пути Рине никто не встретился. Старая яхта тихо покачивалась на волнах. Наверное, красиво сейчас наверху, где ветер надувает белые паруса. Пожалуй, стоит потом подняться. Рина заколебалась. В какую из гостиных направиться? С коллегами встречаться совсем не хотелось. Быстро обдумав все варианты, Рина облегченно вздохнула и улыбнулась. «Пещера пирата», располагавшаяся прямо под прогулочной палубой, должно быть, уже закрыта. Она первой открывается, первой и закрывается.
Ускорив шаги, Рина направилась к центральной лестнице. Вокруг по-прежнему никого не видно. Кое-кто, наверное, еще не спит — то ли в казино ищет удачи, то ли танцует. Но большинство явно в постели, предвкушают завтрашнее купание и солнечные ванны. Дневная смена спит, ночная, конечно, работает. Но если повезет, можно остаться незамеченной.
Несколько мгновений спустя Рина оказалась у входа в большой дубовый зал, где когда-то стояли весы. Увидев, что дверь не заперта, она с облегчением вздохнула и бесшумно вошла внутрь.
Лунный свет, струившийся сквозь переплеты старинных рам, придавал залу немного таинственный вид. Он действительно напоминал пиратское убежище — на деревянных панелях стен развешаны скрещенные мечи, в тарелках, на которых укреплены установленные в центре каждого столика подсвечники, лежат позолоченные монеты, напоминающие формой половинки восьмерок. Рина быстро прошла к бару и обогнула стойку. Иногда она заменяла бармена, так что даже в полутьме могла сказать, что где стоит. Водка, джин, ром, виски, сладкий вермут, сухой вермут, коньяк. Да только коньяка-то как раз на месте и нет. Она принялась вглядываться попристальнее, как вдруг в комнате неожиданно раздался голос:
— Если вы ищете «Крисчен Бразерс», миссис Коллинз, то бутылка на столе.
Рина едва не вскрикнула от страха, ведь казалось, что здесь никого нет. Она с трудом взяла себя в руки и лишь застыла на месте, испытывая одновременно страх и ярость.
Она узнала этот голос. Узнала бы его даже на смертном одре.
Прищурившись, она всмотрелась в полутьму. Он по-прежнему был в смокинге, но, насколько можно было разглядеть, поза его совершенно не соответствовала этому парадному одеянию. Он сидел, небрежно откинувшись на спинку кресла и забросив ноги на стол. Глаза холодно поблескивали.
— Что вы здесь делаете? — выдохнула Рина. — Этот зал уже закрыт.
— Да, но для меня сделали исключение, — не пошевелившись, ответил он. — Что касается того, что я делаю, то зашел выпить чего-нибудь перед сном. Как и вы. И между прочим, если уж на то пошло, ваш хозяин знает, что вы шастаете здесь по ночам в поисках бутылки?
— Уверяю вас, конгрессмен, — процедила Рина сквозь стиснутые зубы, — хозяину на это совершенно наплевать. Для меня, знаете ли, тоже делаются кое-какие исключения.
— В таком случае присоединяйтесь, выпьем вместе.
Рина заколебалась. В общем-то, она его не испугалась, более того, почувствовала, что совсем не прочь последовать приглашению.
Она взяла бокал, нырнула под стойку и медленно пошла в противоположный конец зала. Встретив настойчивый взгляд, она опустила ресницы и потянулась к бутылке.
Поспешно опустив ноги на пол, он опередил ее. В конце концов, Рина заставила себя поднять глаза. Насмешливо вздернув брови, он щедро наполнил ее бокал.
— Присаживайтесь, миссис Коллинз.
— Вообще-то я предпочла бы вернуться к себе.
— Боюсь, не могу вам этого позволить. Пить в одиночку — дурной тон.
Рина светски улыбнулась и опустилась на стул напротив него.
— Если не ошибаюсь, именно этим вы и занимаетесь.
— К сожалению, не ошибаетесь. И безмерно благодарен вам за то, что вы нарушили мое одиночество.
Это совершенно не входило в мои планы.
Он пожал плечами, выпрямился и вновь закинул ноги — на сей раз на ближайший стул.
— Если учесть, что в постель вы отправились довольно давно, вид у вас что-то не очень заспанный.
— А это уж вас, конгресс…
— К черту, — внезапно вспыхнул он, раздраженно потирая виски. — Может, хватит? Мое имя вам известно, и я был бы весьма признателен, если бы вы перестали обращаться ко мне, словно к какому-то неодушевленному предмету.
— Но ведь я и так обращаюсь к вам по имени. Конгрессмен Уэллен. Разве не так обращаются к избранникам народа?
Эту колкость он предпочел пропустить мимо ушей.
— Скажите, Рина, вы всегда вот так испытываете свою удачу?
— Испытываю удачу? — Ей все же удалось сохранить непринужденный и даже почти саркастический тон, хотя дрожала она так сильно, что даже пальцы выбивали дробь по стенке бокала, и он наверняка это видел. Рина закусила губу. Но дрожала она совсем не от страха. Это было что-то другое — словно игра с огнем. От него исходило какое-то необъяснимое чувство опасности. Чисто мужской опасности.
— Дама Червей, — задумчиво и негромко проговорил он, но от Рины не укрылась искорка, мелькнувшая в его глазах. — Хорошая карта. Но даму всегда бьет король. А уж туз пик — вообще выше всего.
— Похоже, тузом пик вы считаете себя… конгрессмен?
Он снова опустил ноги на пол и, внезапно схватив ее за руки, рывком повернул к себе. Даже при мягком свете луны было видно, насколько он разъярен.
— Кил. Очень просто. Всего один слог. А ну-ка, попробуйте.
Голос его звучал ровно, хотя и хрипловато. Больше всего Рине хотелось просто не замечать его присутствия, не замечать стальной хватки пальцев, насквозь прожигающего жара, что от них исходил. Ей хотелось по-настоящему разозлить Кила, испытать до конца его терпение, — какое у него, в конце концов, право что-либо требовать от нее?
Рина холодно опустила взгляд на его руки, потом посмотрела прямо в глаза. Обычно такого взгляда хватало, чтобы положить конец любым поползновениям, но на сей раз она добилась лишь угрюмой ухмылки.
— Вы делаете мне больно… — бесстрастно произнесла Рина, невольно облизнула губы и неожиданно выговорила именно то слово, которого он от нее добивался: — Кил.
