Уже давно никто не улыбается при словах “атомный котел”, хотя этот “строгий” физический термин всего лишь прижившаяся шутка Ферми. Модель атома старика Джи Джи[4] называли пудингом с изюмом, эффект несохранения четности кто-то объяснил тем, что бог левша… И все это нисколько не мешало большой науке.
В конце концов сдобренная юмором фантазия — это самая драгоценная вещь в мире. Я в этом уверен.
Последнее время я постоянно об этом думаю.
И дело не в том, как вели себя нацисты, услышав взрыв в лаборатории. Марк уверен, что они ворвались в нее и, никого там не обнаружив, бросились на розыски творца сверхмощного оружия. Не напав даже на след неведомо куда ускользнувшего “государственного преступника”, они напечатали объявление о награде, которое сорвал и бережно сохранил старик швейцар. Возможно, что все было Именно так, а может, и совершенно по-иному. Всякая конструкция, основанная на чистой логике, весьма относительна.
Бесспорно одно. Посадив человека в тюрьму, заключив его в стальную клетку или бросив его за колючую проволоку, нельзя отнять у него свободы.
Мысль не заковать в кандалы и не уничтожить, она всегда отыщет верный и неожиданный ход.
Примечания:
Гравиконцентраторы — аккумуляторы энергии гравитационных полей (фантастическое).
Причинная релятивистская теория — единая теория поля, дающая зависимости между энергией и временем (фантастическое).
Пси-связь — связь, основанная на распространении телепатических волн (фантастическое) вращения,
Фрелон — синтетическая бумага, навечно сохраняющая написанный или напечатанный на ней текст (фантастическое).
Спин — собственный внутренний момент присущий элементарной частице. От слова “спин” термин “спинорное уравнение”.
Нелинейное уравнение — уравнение, щее члены с функциями в степени выше первой.
Агрегат синемапамяти — аппарат, записывающий стереоскопическое изображение и звук (фантастическое).
Деспинатор — устройство, компенсирующее спин (см. 5) элементарной частицы (фантастическое).
Апейрон — так древнегреческие философы называли конечную частичку дробимости материи.
Тензоры и в и риалы, точнее — тензоры и в ириальные коэффициенты, — термины из специальных разделов высшей математики.
Е. ВОЙСКУНСКИЙ, И. ЛУКОДЬЯНОВ
ЧЕРНЫЙ СТОЛБ
Что такое в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? Тело наше, милый человек, на весу ничего не значит: сила наша, сила тянет, не тело!
Н.С. Лесков
Вы, наверное, видели портрет Александра Кравцова: его помещают во всех учебниках геофизики, в том разделе, где идет речь о Кольце Кравцова.
А когда-то этот портрет из номера в номер печатали все газеты мира.
С портрета смотрит молодой парень в распахнутой на груди белой одежде, какую тогда называли “тенниска”. В глазах его, прищуренных, должно быть, от яркого солнца, есть что-то детское и в то же время непреклонное. Портрет в общем-то не из блестящих: чувствуется, что он получен путем воздействия сфокусированного светового пучка на бромистое серебро, как было принято во второй половине XX века. Такие аппараты можно увидеть в Центральном музее истории техники.
Этот снимок сделал на борту “Фукуока-мару” корреспондент “Известий” Оловянников, и, конечно, он никак не мог предположить, что запечатлел лицо человека, имени которого было суждено остаться в веках, Но, как это часто бывает, имя заслонило человека.
Спросите первого попавшегося школьника, знает ли он, кто такой Александр Кравцов.
— Кравцов? Ну как же! — ответит мальчишка. — Кольцо Кравцова!
— Я спрашиваю тебя не о Кольце, а о самом Кравцове.
Он наморщит люб и скажет:
— Ну, это было очень давно. Он сделал что-то героическое во время Великого Замыкания.
“Сделал что-то героическое…” Так вот. Нужно рассказать этому всезнающему школьнику нашего времени о самом Кравцове.
НЕ ОБ ИМЕНИ, А О ЧЕЛОВЕКЕ
Потому что он вовсе не был героем. Он был самым обыкновенным парнем. Просто на него можно было во всем положиться.
Газеты того времени печатались на бумаге — непрочном, быстропортящемся пластике из древесноцеллюлозной массы. Но есть снятые с них микро.
К счастью, сохранился прекрасный очерк о Кравцове (микро № кммА2рк-2681438974), написанный Оловянниковым. Да и сам Лев Григорьевич Оловянников, несмотря на свой очень преклонный возраст, еще достаточно бодр и памятлив, и он рассказал нам многие подробности о том далеком событии. У него даже сохранилась копия последнего, неотправленного письма Кравцова.
Рассказывать об этом нелегко. Дело в том, что на фоне гигантского события всепланетного масштаба — а Великое Замыкание было именно таким событием — любая попытка рассказать об индивидуальной человеческой судьбе выглядит несколько претенциозной. Вольно или невольно приходится вести речь не о человеке, а о человечестве, ибо одному ему — человечеству — под силу укрощение мировых катастроф.
И все же мы попытались, насколько это возможно, проследить личную удивительную судьбу Александра Кравцова — активного участника описываемых событий.
Словом, судите сами.
Странное состояние — пробуждение от сна: древние считали, что спящего нельзя неожиданно будить: на время сна душа покидает тело, и пока она не вернется сама, спящий мертв. Но древние ничего не знали об электрофизикохимической деятельности клеток мозга и о свойствах нуклеиновых кислот.
За несколько мгновений проснувшийся человек вспоминает все: кто он такой, где находится, что ушло в прошлое и что предстоит…
Еще не открывая глаз, Кравцов представил себе, что над ним привычный с детства беленый потолок с лепной розеткой в середине. Потом, все еще не открывая глаз, он понял, что розетка находится за двенадцать тысяч километров отсюда, а здесь над ним — узкие доски, крашенные белой эмалью, а по ним бродят, переливаются отблески океанской зыби. Он вспомнил все и с неудовольствием открыл глаза.
Будет жаркий день с неподвижным воздухом. Будут споры с Уиллом. Да, сегодня у них русский день: они будут разговаривать только по-русски. Он, Кравцов, будет готовить еду по своему усмотрению. Чем бы отплатить Уиллу за вчерашний омлет, политый кислым вареньем из крыжовника?
Он надел защитные очки, вышел на палубу, взглянул на полуоткрытую дверь каюты Уилла. Оттуда доносилось жужжание электробритвы: старый педант скорее отдаст себя на завтрак акулам, чем появится утром с небритой физиономией. Что до Кравцова, то он уже второй месяц ходит небритый. Все равно на триста миль окрест ни одной живой души. Но дело даже не в этом. Кравцов знал, что его реденькая коричневая бородка раздражает Уилла, а это доставляло ему не то что радость, а… ну, развлекало его, что ли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
