За синим бронестеклом из вольфрамового наконечника со свистом вырвалось тонкое жало струи электронно-ядерного газа. Автомат быстро обернул резак вокруг бурильной трубы, пламя погасло с легким хлопком, и кронштейн ушел назад.
Отрезанная восьмидесятиметровая “свеча” бурильных труб плавно качнулась на крюке, автомат-верховой отвел ее в сторону и опустил на “подсвечник” — будто пробирку в штатив поставил…
Освободившийся крюк с автоматическим захватом-слайдером быстро пошел вниз. Там, наверху, он казался немногим больше рыболовного крючка, теперь же, спустившись, занял чуть ли не все пространство между металлическими ногами вышки.
Слайдер сомкнул стальные челюсти вокруг оставшегося внизу конца бурильной колонны. Уилл включил подъем, “подергал” трубу — на всякий случай.
Нет, скважина не отпускала колонну, трубы не поддавались, как и прежде.
Больше делать было нечего. Кравцов уселся в шезлонг под навесом и уткнулся в журнал на эсперанто.
Ветерок приятно обвевал его тело. Уилл снял ленту с магнитографа и, насвистывая, рассматривал запись.
Кравцов поднял голову.
— Что это может быть, Уилл? Скважина будто взбесилась…
— А что мы вообще знаем о земных недрах? — Голос Уилла прозвучал необычно резко. — Мы знаем, да и то прескверно, лишь тонкий слой бумаги, наклеенный на глобус.
“Неплохо сказано”, — подумал Кравцов.
— Если бы человечество не тратило столько сил и средств на вооружение…
— Что вы сказали?
— Это я так, про себя, — устало проговорил Кравцов. — Мы бы сумели многое сделать, если бы сообща, всем миром…
— Никогда этого не будет, — перебил его Уилл.
— Будет. Обязательно будет.
— Человечество, о котором вы любите рассуждать, более склонно к драке, чем к научным изысканиям.
— Не человечество, Уилл, а отдельные…
— Знаю, знаю. Вы мне уже объясняли: монополисты. Меня это не касается, будь оно проклято.
Впервые Кравцов видел шотландца таким возбужденным.
— Ладно, оставим это, — сказал он, вытягивая длинные загорелые ноги. — Но почему трубы прут вверх? Может быть, подъем морского дна? Какие-нибудь подводные толчки…
Уилл отбросил ленту и что-то отметил в блокноте.
— Вы мне лучше скажите, почему намагничиваются трубы, — проворчал он.
— Намагничиваются? — Кравцов недоуменно вздернул брови. — Вы уверены?
Уилл не ответил.
— Но этот сплав не может намагничиваться…
— Знаю. Но факт есть факт. Вот вам график ежедневных замеров за два месяца. — Он протянул Кравцову раскрытый блокнот.
Кравцов считал возню шотландца с магнитографом причудой. Но теперь, посмотрев на аккуратный график, он поразился. Намагниченность труб, ничем себя не обнаруживавшая прежде, внезапно возникла две недели назад и заметно увеличивалась с каждым днем. В целом она была очень слабенькая, но ведь ей не полагалось быть вовсе…
— Вы хотите сказать, Уилл…
— Я хочу сказать, что надо идти обедать.
Кравцов проснулся от завывания ветра. Было еще очень рано, рассвет только начинал подсвечивать густой мрак ночи. Ветер врывался сквозь распахнутые иллюминаторы в каюту, раскачивал шторки, шелестел страницами журналов на столе. Он был прохладный и влажный, пахнул далекой московской осенью, и Кравцову стало тревожно и сладко.
“Скоро конец вахты”, — подумал он и вдруг вспомнил то, что происходило в последние дни на плоту.
Дремотная размягченность мигом слетела. Он оделся и вышел из каюты. Буровая была освещена. Что там делает Уилл в такую рань? Кравцов быстро пошел к вышке. Он слышал, как посвистывает ветер в ее металлических переплетах, слышал, как рокочет океан, разбуженный начинающимся штормом. В темном небе не видно было ни луны, ни звезд.
Кравцов взбежал на мостки буровой. Там возле устья скважины стоял шотландец.
— Что случилось, Уилл?
Но он уже и сам увидел, что случилось. Превентеры медленно поднимались сквозь восьмиугольное отверстие ротора, освобожденное от вкладышей. Они лезли вверх прямо на глазах, выносимые обсадной колонной — дикое, непонятное, небывалое зрелище.
— Придется снять превентеры, — сказал Уилл.
— Не опасно, Уилл? А вдруг газовый выброс…
— Надо их снять, пока они здесь. Когда их унесет наверх, снимать будет трудней.
Они принялись орудовать электрическими гайковертами, освободили массивный фланец и сняли превентер, подцепив его к крюку вспомогательной лебедки. Так же отсоединили они второй и третий превентеры. Когда они возились с последним, он был уже на уровне груди: обсадная колонна продолжала лезть вверх, выталкиваемая таинственной силой.
Правда, она лезла не так быстро, как бурильная колонна, — та уже здорово поднялась, метров на сорок над устьем, — но что будет дальше? Что будет, когда она вылезет еще и закроет собою бурильные трубы? Резать? Но автомат плазменного резака рассчитан только на восьмидюймовую бурильную трубу, он не сможет обернуться вокруг двадцатидюймовой обсадной. Да и кому могло прийти в голову, что обсадная колонна вздумает вылезать из скважины…
Кравцов поскреб бородку, сказал:
— Что сделал бы на нашем месте Али-Овсад?
— То же, что сделаем мы, — ответил Уилл.
Они взглянули друг другу в глаза.
— Опустить в бурильную колонну труборезку? — спросил Кравцов.
— Не успеем. Скорость все время возрастает. Да и не справимся вдвоем. Будем рвать бурильные трубы.
Такие решения принимают лишь в самых крайних случаях. Но тут и был самый крайний случай. Им не справиться с обеими колоннами труб, ведь их скорость все время прибывает. Да, только это и остается: тянуть бурильную колонну, пока она не порвется где-нибудь в глубине, а затем как можно быстрее вытягивать и резать автоматом оборванную плеть.
После этого останется только борьба с обсадной колонной.
Снова легли пальцы Уилла на клавиатуру пульта.
Взвыл главный двигатель, загудели шестерни редукторов. Поскрипывали, вытягиваясь под страшной нагрузкой, талевые канаты — жутковато становилось от этого скрипа. Ветер, налетая порывами, путался в туго натянутых канатах, высвистывал пиратскую песню.
Стрелка индикатора нагрузки, дрожа, подползла к красной черте. Молча смотрели инженеры на стрелку, и вдруг они услышали слабый щелчок. Звук донесся из глубины по длинному телу колонны. Стрелка резко качнулась влево: теперь на крюке висело только девять тысяч триста метров труб.
— Порвали! — радостно воскликнул Кравцов. — Включайте резак.
Крюк продолжал вытягивать из скважины оторванную плеть бурильных труб. Уилл уравнял скорость резака со скоростью подъема, и кронштейн пополз вверх по штанге рядом с трубой, и синее пламя плазмы опоясало трубу. Пока автомат-верховой отводил отрезанную свечу, резак съехал вниз и снова приник к трубе, и так они отрезали свечу за свечой, и резак ходил вверх-вниз, вверх-вниз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
