разлил по кубкам и протянул один из них своему господину. Раймон взял и тут же отставил.
– Хочу сохранить ясную голову, особенно сейчас, когда король со дня на день прибудет в замок! – пояснил он другу.
– Неужели? – Гарет присвистнул. – Хочешь сказать, его величество прибудет сюда лично?
– Да. Он написал мне об этом, – Раймон не испытывал восторга при мысли о том, что его… отец прибудет в замок Скай.
Сам он предпочел бы оставить наместника и вернуться к прерванным торговым сделкам. Но, увы, земли мятежного лорда были слишком обширны для того, чтобы их можно было оставить без внимания. Чертов лорд Скай! Чего ему не хватало? Раймон почувствовал, что его охватывает раздражение, как всегда, когда он думал о Джонатане Скае.
– То-то я смотрю, что слуги суетятся! – продолжал Гарет, разваливаясь на стуле у камина. – Почему ты мне не сказал?
– Ты был занят, воспитывая оруженосцев, – герцог хмуро посмотрел на друга. В последнее время попытки Гарета подчеркнуть, что он – ближайший друг герцога Амьенского, раздражали. – Не стал прерывать твою пламенную речь!
Гарет нарочито расхохотался.
– За это стоит выпить! – провозгласил он.
Раймон кивнул и, понимая, что друг не успокоится, жестом отослал оруженосца. Герцог лично подлил в кубок другу и отошел к окну, с тоской вглядываясь в звездное небо. Холодное мерцание манило.
Больше всего хотелось вскочить на Мрака и улететь. Услышать, как ветер свистит в ушах, увидеть, как замок со всеми его проблемами становится маленьким, почти игрушечным. Он ощутил, как огромный черный дракон потягивается и расправляет крылья, готовый по первому зову лететь к своему Повелителю.
Герцог Амьенский решительно задернул портьеры и повернулся к другу.
– Прости, что?
– Ты меня совсем не слушаешь! – нарочито посетовал тот. – Скажи на милость, почему ты сразу не посадил женщин под замок, а позволил им разгуливать по замку?
Раймон подошел к столу, подхватил пустой кубок и задумчиво перекатил в ладонях.
– Я и сам не знаю, – признался он. – Просто…показалось, что так будет правильнее…
Перед глазами вновь возникла сцена в донжоне. Перепуганная женщина, держащая в руках огненный шар, который вот-вот распадется на сотни сверкающих смертей.
Сам Раймон не боялся. Магия не сможет причинить вреда тому, кому подчиняются драконы, но вокруг были обычные люди: солдаты, жмущиеся друг к другу девушки… Любой ценой необходимо было перехватить заклятие.
К удивлению, сделать это оказалось достаточно легко, как и взять с бывшей хозяйки замка клятву не причинять никому вреда. Раймону казалось этого достаточно.
Он даже не стал требовать подобной клятвы от гарьярд, по традиции всегда сопровождавших хозяйку замка. И вот результат.
Кто бы мог подумать, что щуплая девчонка, лишний раз боявшаяся поднять глаза, способна на такое! Выкрасть ключи и попытаться освободить пленников!
Последнюю фразу герцог произнес вслух.
– Думаешь, она сделала это без ведома своей госпожи? – Гарет скептически приподнял брови.
– Да какая разница? – отмахнулся Раймон вновь наполняя кубки. – Я свое дело сделал, а с девицами пусть его величество разбирается!
– Ну, у него разговор будет короткий! – хмыкнул Гарет. – В отличие от тебя он миндальничать не станет.
– Возможно, – герцог недовольно скривился, представляя, как он будет докладывать королю о пленницах.
А докладывать все равно придется, слишком уж много недоброжелателей у сына прачки, вдруг оказавшегося королевским бастардом. Еще и родившимся первым.
Раймон тяжело вздохнул. Только родившийся первым сын, не важно бастард он или нет, мог пройти ритуал и повелевать драконами.
Откуда взялась эта традиция и почему именно первый сын, все забыли. Но ритуал был кровавым, и после гибели наследника одному из королей пришла в голову мысль о бастардах. Связанные древней клятвой ритуала, включавшей в себя магический оммаж, Повелители не могли восстать против короля, а законных сыновей можно было и поберечь для престола.
С тех пор наследникам трона всегда тщательно выбирали первую женщину, мать старшего сына и Повелителя драконов. Только если Повелитель погибал, его место мог занять следующий из сыновей.
И что взбрело нынешнему королю, тогда еще принцу, связаться не с прачкой, конечно, а с кастеляншей, чтобы в первую ночь не опозориться перед выбранной ему родителями маркизой!
Кастелянша была бездетной вдовой, вдобавок на добрых десять лет старше пылкого наследника.
Раймон никогда не интересовался, что было той ночью, но после наследник охладел к маркизе и даже объявил отцу, что желает назначить вдову официальной фавориткой.
Кастелянша была женщиной разумной, дорожащей своей жизнью, и потому предпочла спешно покинуть дворец. Объемный кошель с золотом, полученный от принца, и собственные сбережения помогли вдове устроиться на новом месте, а потом она обнаружила, что беременна.
Первой мыслью женщины было избавиться от плода, но, по здравом размышлении, она решила оставить ребенка. Пришлось вновь перебираться туда, где глубоко беременная вдова не могла вызвать подозрений.
Надежда, что родится девочка, поскольку той ночью никто не использовал магический артефакт, не оправдалась. Крепкий здоровый мальчик появился на свет ровно через девять месяцев.
– Простите, милорд, плотники, – оруженосец вновь вошел в комнату, ведя за собой заспанных мужиков. Не иначе, как расторопные солдаты привезли их из ближайшей деревни.
Один из плотников придерживал на плече несколько досок. Раймон кивнул, Гарет тем временем вновь наполнил кубки. Герцог скривился.
Вошедшие подошли к двери, переглянулись, тот, кто постарше, почесал затылок и повернулся к герцогу:
– Простите, милорд!
– Что еще?
– Дверь невозможно заколотить… Тут каменщики нужны…
– Какие еще каменщики? – Раймон все-таки взял кубок, но пить не стал.
– Да обыкновенные.
– А вам шибко мешает эта дверь? – подхватил второй плотник. – Миледи, вроде, красавица…
– Что? – от неожиданности вино пролилось, капли попали на рубашку.
– Дверь же в спальню леди Скай ведет! – охотно пояснил мужик. – Я точно знаю, у меня шурин могёт камни… он как раз эту дверь и делал для лорда нашего… Нет, ежели миледи к вам ходит, а вы не хотите…
Приятель толкнул его в бок, и мужик испуганно замолчал, понимая, что сболтнул лишнего. Гарет глумливо расхохотался.
Под яростным
