Читаем без скачивания Шестой этаж пятиэтажного дома - Анар

«Тени южных морей» — был такой фильм. Прекрасное название…

— Давай выпьем за тебя, Мухтар, — вдруг прервала его монолог Тахмина. — Хоть мы и пьем без тостов, я все же хочу выпить за тебя. Я много говорила о тебе Зауру. Заур тоже для меня близкий и родной человек. («Тоже», — отметил про себя Заур.) Так вот, Зауричек… («Зауричек»?!) Мухтар — это такой человек, который и в трудный час твоей жизни придет тебе на помощь, придет бескорыстно, ничего не требуя взамен, никак не подчеркивая своего благородства…

— Ну, хватит, перестань, — сказал Мухтар. — Что за елей! Еще неизвестно, насколько я бескорыстен. Давайте-ка лучше выпьем.

— Нет, — сказала Тахмина с хмельной настойчивостью. — Я хочу еще два слова сказать, и не перебивай меня, пожалуйста. Бывают друзья — они рядом только в хорошие твои дни — грош им цена. Бывают друзья, которые познаются в беде, — это настоящие друзья, бесценные друзья. Но если друг познается только в беде, а в радости его не видать, по-моему, это тоже какая-то однобокая, хмурая дружба. Истинный друг тот, кто не оставит тебя в беде, но и в радости твоей он не посторонний, а тем более — не завистник. Нет, он способен разделить твою радость, он радуется за тебя и с тобой. Если это и не его личная радость, а твоя радость его радует, ты — его радость. Его радость — это… Что-то я запуталась. Видимо, перебрала. Словом, за тебя, Мухтарчик!

Потом Мухтар куда-то вышел, и Тахмина сказала:

— Ну, ты сегодня на себя не похож — грустный, не в духе что-то. Чем ты удручен, Зауричек?

— Странно, — сказал Заур. — И ты, и я выпили и не очень-то контролируем свои слова. Но ты железно контролируешь себя в одном: при Мухтаре называешь меня Зауром, а как он на минутку отлучается, так опять «Зауричек».

— Ой, боже мой, Зауричек, — расхохоталась Тахмина, — как ты глуп!

— Да уж я не мудр, как боги, официанты и рассуждающие режиссеры.

— О, сколько яду! Глупеныш, ты опять меня ревнуешь. Ну, неужели к Мухтару? Ну хочешь, я при нем поцелую тебя, брошусь тебе на шею и буду называть тебя не только Зауричек, но и Заурченок и еще как тебе угодно.

— Хочу, — сказал Заур. — Давай уйдем отсюда.

— Знакомьтесь, — раздался голос прямо над ними, — это Саша, это Лена, а это мои друзья Тахмина и Заур. Впрочем, вряд ли стоит представлять Сашу и Лену, добавил он.

Это и вправду были очень известные киноактеры — муж и жена. Они уже где-то выпили.

— Очень рад, мадам, — обратился Саша к Тахмине, — вы не возражаете, если я сяду рядом с вами?

— Нет, конечно, прошу вас.

— А вы тоже актриса?

— Нет, я диктор телевидения.

— Ах да, я же видела вас вчера, — сказала Лена. — Нет, кажется, это было позавчера.

— А почему вы не актриса? — спросил Саша.

— Не знаю, — сказала Тахмина. — Об этом надо у режиссера спросить, у Мухтара, в частности.

— Позволь сперва мне спросить, — сказал Мухтар. — Что вы будете пить?

— Да теперь все один хрен, — сказал Саша. — Ну, давай водки.

Принесли водку, Мухтар разлил.

— Вы пьете коньяк, мы водку. Какая-то анархия получается у нас за столом, сказал Саша.

— У нас за столом монархия, — сказал Мухтар, — поскольку есть королева. Даже две королевы.

— О, что значит восточная галантность! — сказала Лена.

— Ну, за знакомство! — сказал Саша. — И за прекрасных женщин Востока в лице моей очаровательной соседки. За прекрасных женщин Востока, сбросивших паранджу и пьющих коньяк. — Он выпил. — Вы носили паранджу? — обратился он затем к Тахмине.

— У нас вообще никогда и никто не носил паранджу, — ответила Тахмина.

— У нас это называется чадрой, это немного другое, — пояснил Мухтар.

— А я знаю, — сказала Лена. — Паранджа — это Узбекистан. Я была в Ташкенте. Там готовят изумительный плов.

— Наш плов лучше, — сказал Заур для того, чтобы его молчаливость не привлекла внимания, но Саша тем не менее уловил этот маневр:

— Ого, сфинкс заговорил. Вы молчали долго и загадочно и наконец раскрыли уста, чтобы защитить честь национальной кухни. Браво! Ну, хорошо. Вздрогнули! — сказал он и опрокинул рюмку. — А вы все-таки не сказали, почему вы такая красавица и не снимаетесь в кино? И куда только смотрят азербайджанские режиссеры?

— Пригласите к себе, сниматься здесь, — сказала Тахмина.

— С удовольствием, только нам надо обменяться адресами и телефонами, — и он, пошарив в карманах, протянул ей визитную карточку.

«Даст Тахмина адрес и телефон?» — думал Заур беспокойно, хоть и понимал, что этот пьяный разговор живущих в разных городах людей ничего не значит.

— Меня можно найти через Мухтара.

— Он что, ваш любовник, этот чертов персюк? — спросил Саша.

— Нет, — сказала Тахмина сухо.

— А кто же ваш любовник?

— У меня нет любовника, — сказала Тахмина. — У меня есть муж.

— А кто же ваш муж?

Секунду поколебавшись, Тахмина указала на Заура:

— Вот он.

Потом Заур и Тахмина долго спорили: у кого лицо вытянулось длиннее — у Саши, у Мухтара или у самого Заура? Потом она объяснила Зауру, что сказала так, чтобы Саша не приставал. В тот момент Заур готов был убить кого-нибудь из-за Тахмины или умереть сам. И, видимо почувствовав его состояние, Саша сказал Зауру почти трезвым голосом:

— Бога ради, только не вздумайте ломать мне ребра, я догадываюсь, что вы в состоянии сделать это блестяще. Я же просто так, от чистого сердца. — И, меняя тему, повернулся к Мухтару: — Старикан, а давненько мы с тобой не пили. Помнишь Пал Палыча-то, нашего декана?

— Ну конечно.

— Помер же.

— Я знаю, давал телеграмму.

— А я даже телеграмму не мог дать, я был в Каннах, понимаешь, представлял нашу последнюю картину, а приехал — мне сказали…

— И как вам понравилось в Каннах? — спросила Тахмина.

— Ээ… Надоело все — приемы, коктейли, а выпить толком невозможно. Ну, посмотрел там новую картину Феллини, ее еще у нас в Союзе нет… Ну, старик, обратился он к Мухтару, — это обалдеть можно.

— А по-моему, — сказал Заур, — Феллини от барокко пришел к рококо.

Это заявление было столь неожиданным, что некоторое время все ошалело смотрели друг на друга, и наконец Саша сказал:

— Ну, ты выдаешь, старик!

А Тахмина расхохоталась и сказала:

— Молодец, Зауричек!

Заур залпом выпил еще рюмку и заявил, что единственная картина, которая на него по-настоящему подействовала, это «Тарзан». Ему хотелось, чтобы они посмеялись над его примитивностью, дремучей отсталостью, но неожиданно Лена сказала:

— Совершенно верно, я тоже так считаю. Тарзан — по крайней мере мужчина, а не… — она не договорила.

— А вы тоже — режиссер? — спросил Саша у Заура.

— Нет, — сказал Заур, — я тунеядец, маменькин сынок, сижу на шее у родителей.

— Тоже дело, — мирно сказал Саша. — Тоже большое искусство — сидеть на шее у родителей, да еще и жену туда усадить.

— Ну, зачем ты так, Зауричек? — укоризненно сказала Тахмина.

— А мне надоели ваши разговоры: Феллини, Канны, таланты, звезды, паруса, пленки и прочая мура. Я самый обыкновенный, простой человек.

— Ну, это уже скучно, — сказала Лена. — Демагогия какая-то пошла. Давайте-ка лучше выпьем.

— А между прочим, — сказал Саша Зауру, — представитель простого народа, где вы достали такие шикарные туфли? Я вот их даже в Париже не мог найти.

— Нравятся? — спросил Заур.

— Весьма. Посмотри-ка, Лен.

Все посмотрели на ноги Заура. Заур подумал и сказал:

— И совершенно новые. Толкаю.

— За сколько?

— За сорок. Сам купил за шестьдесят.

— А какой у вас размер?

— Сорок два.

— Мой размер. Надо же!

— Хотите? — сказал Заур.

— За сорок, говорите?

— Да, только с условием, что вы свои туфли даете мне, я свои даю вам, и вы платите мне тут же, сейчас. Саша подумал и сказал:

— Договорились.

Мухтар, Тахмина и даже Лена не успели опомниться, как Заур и Саша обменялись туфлями, и Саша сказал:

— Лен, дай ему сорок рублей.

— Да не чуди ты…

— Дай, говорю. Туфли — блеск, это он по пьянке отдает. Протрезвеет, передумает.

Лена дала ему сорок рублей, и Мухтар сказал:

— Ну что ж, раз вы такие коммерсанты, давайте выпьем за новые туфли Саши.

— И Заура, — добавила Тахмина.

Заур, извинившись, встал, незаметно прошел к официанту, рассчитался за ужин и вернулся.

— Ну, пора, — сказал Саша. — Все выпито, все съедено, и коммерческая операция успешно завершена, время и по домам.

— Вы идите, — сказал Мухтар, — я вас догоню.

Заур, выходя из зала, с наслаждением следил, как Мухтар подзывает официанта.

Они вышли на улицу. Из одной машины водитель, разогревавший мотор, крикнул:

— Саш, Лен, вы домой, что ли?

— Ага.

— Ну, давайте залезайте.

Саша и Лена, извинившись, сказали, что их подзывает сосед, и все равно им ехать в разных направлениях, попросили передать привет Мухтару и вообще чтобы звонили, заходили, когда в следующий раз окажутся в Москве, а завтра они вылетают в Киев, а то можно было бы увидеться. Они сели в машину, помахали, и машина, развернувшись, поехала к площади Восстания. И в это время вышел Мухтар.