– Думаю, в противном случае ты не стал бы тратить время на встречу.
– Твой рыжий учёный приятель оказался занятным типом.
– Он в самом деле магистр?
– Разве что иностранный. В России у него учёных степеней нет.
– А что есть?
Во время наших совещаний – да и не наших тоже – Байконурыч крайне редко обращался к записям, выдавая информацию по памяти. Вот и сейчас он прихлёбывал чай, смотрел прямо на меня и вещал, а я торопливо помечал в планшете наиболее важные детали.
– Официально у магистра состояние приличное, но до директорского сильно недотягивает.
Ещё позавчера утром такое заявление вызвало бы у меня удивление: «Как так? Человек явно не самый влиятельный собирается состязаться с самим Мальцевым! Он самоубийца?»
Однако финал вечерней прогулки, поездка с Тороповым и найденный эскиз заставили меня смотреть на вещи под иным углом: весьма вероятно, что магистр в курсе всех этих странных дел, а раз так, то Байконурыч вряд ли узнал о нём всю правду.
– Найти твоего дружка оказалось легче лёгкого, – продолжил доклад мой худощавый друг. – Ты сказал, где вы общались, я поболтал с товарищами из дорожной полиции и сумел краем глаза просмотреть записи видеокамер того района.
– Узнал номера лимузина…
– А через них – фирму, на которую зарегистрирована машина. – Байконурыч протянул мне фотографию. – Знакомься: Карл Фридрихович де Корге – глава частного инвестиционного фонда «Саламандра».
Любят эти фармазоны прикрываться чем-то частным: частный клуб, частный фонд, частное дело… И только мы, скромные и неподкупные частные детективы, не признаём над собой власти их грязных денег.
Но вслух я сказал другое:
– Фонд так и называется – «Саламандра»?
– Что тебе не нравится?
В юности я носил штиблеты с таким названием и не ожидал, что кто-то обзовёт так крупный инвестиционный фонд. Действительно крупный, как рассказал Байконурыч буквально через секунду:
– Твой приятель управляет примерно восемью миллиардами, а сам фонд тесно связан с «Чудь Inc.».
Я давно знал Байконурыча и по тону понял, что необходимо осведомиться:
– О чем это говорит?
– «Чудь Inc.» – очень мощная и закрытая структура, – мгновенно ответил мой всезнающий друг. – Несколько лет назад в её штаб-квартире на Вернадского случилась крупная перестрелка… Даже вертолёт подбили…
– Я читал в газетах.
– Так вот, дело замяли, представляешь? Ребята дали совершенно невразумительные ответы, но все сделали вид, что поверили. А в газетах уже на следующий день перестали упоминать название корпорации.
Оценили? Я тоже. И потому не удержался от немного растерянного:
– Да кто они такие, чёрт возьми?!
Байконурыч только руками развёл, что делал – вы уж мне поверьте – крайне редко.
– Они ни к кому не лезут, но – и это очень странно – никто не лезет и к ним. Даже самые знаменитые любители проверить, насколько плохо лежит чужое добро, предпочитают с «Чудь Inc.» не связываться.
– Среди подчинённых Мальцева такие любители есть?
Любой крупный бизнесмен живёт не только приумножением своего, но и захватом чужого.
– Люди директора обходят «Чудь» стороной.
Всё понятно? И становится совершенно не важен размер личного состояния иностранного магистра Декорге. Потому что помимо больших денег за ним стоит нечто более серьёзное…
«Тёмный образ 2.0. Снаряжение по классу «Элит». Длинная чёрная тень, убивающая всё на своём пути… Обыскивающий Торопова невидимка… Превратившийся в монстра Гамлет…
Я стряхнул наваждение, отставил опустевшую тарелку из-под блинов и ровным, надеюсь, голосом поинтересовался:
– А «Переплетение»? Магистр имеет к нему отношение?
– Официально – никакого. – Смена темы Байконурыча на смутила и протестов не вызвала, похоже, он рассказал о рыжем научном деятеле всё, что сумел узнать. – «Переплетение» принадлежит некоему частному лицу, которое предпочитает жить за границей, а Москву посещает наездами.
Ага, и оттуда, из заграницы, не подпускает к своей собственности людей уровня Мальцева. Очень, очень любопытно.
– У частного лица есть имя?
– Евлампий Спиридонович Иванов, и клуб «Переплетение» – его единственный источник дохода. К тому же господин Иванов – инвалид детства и имеет право на налоговые льготы.
– Остроумные ребята, – буркнул я.
– Согласен, – кивнул Байконурыч. – Управляет клубом некий Автохонт Полуэктович Бенциев, но разузнать номер его мобильного я не смог – видимо, зарегистрирован на другое имя, – а в полицейских базах он ни разу не появлялся.
– Законопослушен, как лечебная пиявка?
– И даже ещё сильнее.
По тону я понял, что Байконурыч иссяк: всё основное он выложил и теперь копался в памяти, вспоминая мелкие подробности.
– Не знаю, насколько это важно, но Мальцев заморозил строительство мавзолея для ненаглядной Тины.
– Проигрался на бирже?
– Архитектор принёс окончательный вариант на утверждение, а директор сказал, что подумает, хотя раньше всё, связанное с Тиной, было для Мальцева приоритетом. – Байконурыч помолчал. – И ходят слухи, что он пытается наладить контакт с первой женой.
Почему директор охладел к расследованию и, как теперь выяснилось, к самой Тине? Фотография из машины Торопова ни при чём: на неё Мальцев уже смотрел равнодушно. Узнал о магистре и потому в печали опустил руки? Мол, пусть любовник за тебя мстит и мавзолеи строит? Очень похоже, если честно, однако мне казалось, что директор поступил бы в этом случае как-нибудь иначе. Сильнее, что ли… Или неожиданнее…
– Ты в курсе, что за тобой перестали следить? – напоследок спросил Байконурыч.
– Уверен?
– Иначе промолчал бы.
– Тогда не в курсе.
– Иногда это хороший признак, а иногда – очень плохой, – обнадежил меня мой проницательный друг. – Бывай.
– Увидимся.
Как только Байконурыч вышел из кафе, у меня зазвонил телефон – Мира. Я не разговаривал с ней с тех пор, как мы расстались в студии Шарге, и пропустил звонок сейчас: в соседнем ресторане – три дома вверх по улице – изнывала в ожидании первого свидания со мной белокурая подруга Тины, и я решил не тратить времени на необязательный разговор.
Потом, красавица, потом…
Я в пять минут добрался до ресторана, ещё с улицы, через витрину, увидел женщину – фотографию Торопов сделал настолько недавно, что Джина даже причёску не поменяла, – уселся за её столик и обаятельно улыбнулся:
– Добрый вечер, госпожа Разбегаева.
Помните, я говорил, что умею чертовски обаятельно улыбаться? На этот раз сработало, потому что женщина улыбнулась в ответ и тут же предложила:
– Можно просто Джина.
В девичестве, надо полагать, Евгения.
«Настоящая» подруга Мальцевой оказалась натуральной платиновой блондинкой лет тридцати на вид, пребывающей в великолепной форме. Не побоюсь этого слова – в великолепной форме. Женщиной она была некрупной, зато потрясающе округлой в самых нужных местах, и летнее платье подчёркивало эти самые места с непринуждённой элегантностью.
– Меня зовут Юрий Федра.
– Вы представлялись по телефону.
– Мне приятно представиться снова.
– Вы милы, – светски произнесла Разбегаева и пригубила коктейль из стоящего перед ней бокала.
«Кровавая Мэри», если вам интересно, довольно тяжёлая штука для середины дня.
– Нет, я частный детектив.
– Расследуете смерть Тины?
– Вы догадливы.
– Догадываются дети в первом классе, а меня учили делать выводы. – Джина вытащила из пачки тонкую сигарету, раскурила её от зажигалки, которую я ей поднёс, и прохладно продолжила: – У меня нет мужа, который мог вас нанять, чтобы следить за мной. Я не совершала противоправных действий и даже с соседями по лестничной клетке дружу.
– Скучно живете.
– Безопасно.
– Для вас это важно?
А она напугана.
Голос не срывается, глаза не бегают, капли пота на прекрасном выпуклом лбу не появляются, тонкие пальчики не дрожат, но поверьте мне на слово – Джина была чертовски сильно напугана. Ещё в телефонном разговоре я понял, что Разбегаева не ждала моего звонка, но тогда страха не почувствовал. А теперь ощутил в полной мере. Не зря же она взялась за водку?
Джина затушила сигарету и осведомилась:
– Зачем вы ко мне пришли?
– Произошла забавная история, – максимально легко, словно анекдот рассказывал, объяснил я. – Вас называют близкой подругой Тины, а директор Мальцев ничего о вас не слышал. Как так получилось?
– Кто назвал меня подругой?
– Он умер.
Удар достиг цели: женщина вздрогнула.
«Чего же ты боишься?»
– Как долго вы знали Тину?
– Не больше года.
– И успели стать близкими подругами?
– Так иногда бывает. – Джина взяла себя в руки и даже сумела добавить в голос очаровательной небрежности. – Людей сближают общие интересы.
– И общие учебные заведения.
