– Убирайся! – вне себя от ярости закричал Стефан.
– Но я…
– Вон! Ты чуть не убила меня!
– Я? Никого не было, – прошептала она. – Тебя сильно ударило?
– Да!
С ужасом заметив следы грязи на его пальто, Алекса, все еще не придя в себя, прошептала:
– Извини.
– Извини? – повторил он с едва сдерживаемым гневом. – Извини! Ха! А как бы ты извинялась, если бы Джессика потеряла еще одного родственника? А если бы она сейчас была со мной?
– Я же предупреждала, что никогда не водила машину с автоматическим управлением! Я тебя предупреждала!
– Ах! Она меня предупреждала! Какая предусмотрительность! И вот теперь доказала, что была абсолютно права! Сейчас же вылезай из машины! – закричал Стефан.
Схватив сумку, Алекса послушно вышла и, все еще чувствуя пробегавшую по всему телу мелкую дрожь, встала рядом с машиной. С побелевшим от страха лицом, расстроенная и притихшая, она недоуменно разглядывала разбитую створку ворот, глубокую вмятину на заднем крыле. Прерывисто вздохнув, она взяла себя в руки и сказала:
– Я думала, что ты отведешь Джессику в школу и прямо оттуда поедешь в институту.
– Я был там, – ответил он резко. – Но из-за того, что так и не нашел свои бумаги, мне пришлось вернуться домой.
– Ах, да… – Отведя взгляд в сторону, она проговорила извиняющимся тоном: – Ну, я поехала в магазин… автобусом.
– Иди сейчас же домой! Я куплю все сам! – Он протянул руку ладонью вверх – Алекса тупо уставилась на нее, потом вопросительно взглянула на Стефана.
– Деньги! – проговорил он.
– Ах, да! – Достав из портмоне деньги, она молча отдала их Стефану.
Он схватил их, быстро сунул в карман, сел в машину и уехал!
Алекса бегом помчалась домой, влетела в кухню и через нее – в столовую. Опираясь руками о стол, она простояла так несколько минут, ничего не видя и не слыша вокруг, ощущая предательскую слабость в коленях и дрожь во всем теле. Внезапно откуда-то потянуло холодом. Оглянувшись, она увидела Стефана, стоявшего в дверях столовой. Алекса почувствовала, как к глазам подступили слезы и хлынули ручьем по щекам. То ли она кинулась к нему, то ли он бросился к ней… она не поняла, как это произошло, только вдруг очутилась в его объятиях. И это – просто невероятно! – сразу успокоило и утешило ее.
Это были первые объятия после автокатастрофы, которая так изменила ее жизнь. Похоже, никому из ее друзей даже не пришло в голову, что она больше, чем когда-либо, нуждается в их поддержке и утешении. В ее присутствии они чувствовали себя неловко, мучились, подбирая подходящие слова, говорили нарочито бодрым голосом и рассказывали ей обо всем на свете, лишь бы не говорить о том, что с ней произошло. А в ту трудную минуту она хотела одного – чтобы ее обняли, ободрили, утешили, чтобы тепло человеческого участия согрело ей душу. Несмотря на свой независимый характер, она нуждалась в чьей-нибудь ласке.
Обнимая Стефана, она вдруг почувствовала, как все его могучее тело охватила сильная дрожь. Алекса ощущала ее даже через толстый драп его пальто. А может, он дрожит от ярости и гнева?
Подняв голову, она внимательно посмотрела ему в глаза – и тут что-то произошло! Напряжение стремительно нарастало, еще мгновение и… Но Стефан быстро перевел свой взгляд куда-то вдаль.
«Он хотел поцеловать меня! – подумала она, потрясенная своей догадкой. – Еще чуть-чуть, и он бы… Но потом раздумал. Почему?»
– Стефан?..
– Нет, – быстро, слишком быстро ответил он. Отпустив ее, отвернулся и пригладил волосы на затылке. – Извини, ты меня до смерти перепугала.
– К счастью все обошлось. – прошептала Алекса, не сводя с него глаз. Сердце бешено колотилось в груди. Как ей хотелось снова оказаться в его объятиях! Как она жаждала его поцелуя!
– Какое там счастье! – Очевидно, Стефан принял какое-то решение. – Разве так можно? Как я мог забыть, что ты разбила свою машину!
– Ох!
– Ты после аварии садилась за руль? Нет? – спросил он строго.
– Нет. – тихо призналась она, не сводя с него глаз. «Почему же он не поцеловал меня? Он уже готов был поцеловать! Я ясно чувствовала это Вовремя спохватился. Решив, что это будет ошибкой? Или считает, что еще не пришло время?»
– Алекса! – окликнул он ее.
– Что? – спросила она, словно очнувшись.
– Ты не ответила на мой вопрос!
– Ой, извини! – С трудом собравшись с мыслями, она пробормотала: – Нет, после больницы я еще ни разу не водила машину. Не было случая. Другой машины у меня нет, и… Прости меня за вмятину на крыле… Я так растерялась…
– Черт с ней, с машиной! – Внимательно посмотрев на Алексу, он тихо проговорил: – Тебе лучше сесть. Ты вся дрожишь.
«Это из-за тебя! – чуть не крикнула она. – Ни за что не сяду! Вот если бы ты снова обнял меня!». Но он выдвинул стул, и ей ничего не оставалось, как сесть.
– Успокойся. Машина не моя. Я взял ее напрокат, к тому же она застрахована. А вот ты как была, так и осталась плохим водителем.
– Нет, неправда! – вырвалось у нее.
Он как-то странно улыбнулся.
– В Румынии ты ухитрилась превратить мою машину в груду металлолома, а совсем недавно проделала то же самое со своей собственной!
– Это не по моей вине! Просто мой автофургон вдруг покатился под гору и выехал на встречную полосу! Стефан…
– Тебе уже лучше? – резко оборвал он ее на полуслове, и она отвела взгляд от его точеного профиля.
– Да, спасибо. – Н самом деле лучше не стало.
– Будет нелегко, – продолжал он, как бы рассуждая с самим собой. – Мне очень жаль, что я был вынужден в силу известных тебе обстоятельств оформить наш брак. Ты знаешь, мне не женя нужна, а просто женщина, которая бы заботилась о Джессике. Размышляя об этом еще в Америке, я понял, что во мне стал нарастать какой-то внутренний протест. Против сложившейся ситуации. Видишь ли, я всегда жил один. Не привык ни перед кем отчитываться, не привык делиться своими мыслями, сомнениями. Мне трудно стать в мгновенье ока другим.
– Очень сожалею, – сказала она вслух, а про себя подумала: «И я привыкла жить одна и ни перед кем не отчитываться за свои поступки».
– Но я очень привязан к Джессике, так что другого выхода у меня не было. Боюсь, что мое решение не принесет мне удовлетворения: безумно любить племянницу и возложить заботу о ней на другого человека, видеть, как он становится частью ее детского мирка, – осознавать это очень мучительно. Но дело в том, что я ничего не понимаю в воспитании детей…
– Как и я. – «Надо же! Стефан разоткровенничался, – подумала Алекса. Раньше такого за ним не наблюдалось».
– Ты – другое дело, – возразил он своим обычным тихим голосом. – Я помню, как в Румынии ребятишки из детского дома ходили за тобой по пятам, будто ты играла на волшебной флейте! Ты знаешь, как себя с ними вести, легко находишь общий язык. И Джессике ты сразу понравилась. Она говорит, ты обещала ей рассказывать перед сном какую-нибудь веселую сказку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
