— Все в порядке, Эмили. — Камилла снова вернулась на свой наблюдательный пункт у окна. — Тебе ведь прошлой ночью не удалось поспать.
— Да и вам, мисс, тоже, — вздохнула горничная. Камилла прислушивалась к легкому шороху за спиной, говорившему о том, что горничная поспешно одевается. Скорее всего Эмили сейчас тоже гадает, что их ждет впереди, — а ей по-прежнему нечего сказать. Наконец, почувствовав, что молчание явно затянулось, Камилла обернулась и со вздохом посмотрела на Эмили.
— Не стоит так переживать, — пробормотала она. — Вот увидишь, у нас все получится.
— Да, мисс. — Послушно кивнув, горничная принялась складывать ночную сорочку. — Конечно, вам виднее…
Камилла закусила губу, чтобы не разразиться истерическим смехом.
— Что ж, будем надеяться, что все закончится хорошо, — пробормотала она. — И конечно, выйду я замуж или нет, я бы очень хотела, чтобы ты и дальше оставалась со мной, Эмили.
Но ей придется выйти замуж… она обязана это сделать!
Нет, конечно, у нее оставалась и другая возможность… она всегда могла вернуться обратно в Лимузен, продать то, что еще оставалось от драгоценностей покойной матери, и, возможно, этих денег хватило бы, чтобы протянуть какое-то время. В свои без малого двадцать восемь лет оказаться без гроша за душой и без каких бы то ни было источников существования? К тому же вернуться во Францию, к прежней жизни в качестве бедной родственницы, смиренно донашивать чьи-то обноски?.. Нет, ни за что! Об этом нечего и думать. Ей наконец представился шанс, за который она ухватилась обеими руками — и она ни за что не упустит его.
Приняв решение, она глубоко вздохнула, Камилла машинально сжала кулаки, чувствуя, как ее вновь охватывает та же безнадежность, которая преследовала еще в Париже. Лорд Ротуэлл действительно был ее последней надеждой. Вчера ей на мгновение почудилось, что в глазах Ротуэлла мелькнула искра жалости… какие-то остатки порядочности — и она рискнула доверить ему свою судьбу.
Но что, если она ошиблась и он просто решил сыграть с ней злую шутку? Возможно, Ротуэлл еще хуже, чем ей казалось? У этого человека была мрачная аура. Нет, не аура зла, поправилась она, — это бы она почувствовала. Просто в душе этого человека царил мрак, окружавший его подобно темному облаку.
С губ Камиллы сорвался истерический смешок. Эмили, вздрогнув, бросила на хозяйку странный взгляд.
Нет, она точно сошла с ума, решила Камилла. Напридумывала тут бог знает что! Прежде она что-то не замечала за собой страсти к мелодраматическим фантазиям. Пора положить этому конец, не то, чего доброго, она очень скоро станет похожей на свою мать.
В этот момент в дверь негромко постучали. Эмили кинулась открывать. На пороге вырос лакей — Графиня Шарп желает видеть мадемуазель Маршан, сурово объявил он. Камилла сильно сомневалась, что эта леди была счастлива узнать, что незаконная дочь самого распутного из светских негодяев Лондона провела ночь под крышей ее дома.
Не прошло и десяти минут, как Камилла, держа в руках я чашку кофе, уже сидела в маленькой гостиной леди Шарп. Сам этот кофе уже говорил о многом. Не то дешевое пойло, которое по требованию Валиньи подавали у них в доме в отсутствие гостей, а настоящий ароматный кофе.
Сидевшая напротив леди Шарп улыбалась ей с приветливостью, которая, конечно, не могла быть искренней. Но странное дело — даже после того, как они обменялись несколькими словами, Камилла почему-то не чувствовала ни враждебности, ни даже просто неудовольствия с ее стороны. Графиня оказалась полненькой миловидной женщиной, не слишком молодой, но достаточно жизнерадостной, с ровным, спокойным характером и, как показалось Камилле, достаточно здравомыслящей.
— Итак, дорогая, если я правильно поняла, вы воспитывались во Франции, в провинции, да? — осведомилась графики, наклонившись, чтобы подлить себе кофе. — Как это мило!
«Мило» было последнее слово, которое пришло бы в голову Камилле, возьмись она описывать свое детство, но она решила, что возражать будет невежливо.
— У дядюшки Валиньи было маленькое шато в окрестностях Лимузена, — объяснила она. — Он был так добр, что предложил моей матери время от времени пользоваться им. А также его домом в Париже, когда тот был ему не нужен.
— Как это благородно с его стороны, — пробормотала графиня.
Да, это был действительно благородный жест — но, как и большинство мужчин, делая его, он, естественно, рассчитывал получить кое-что взамен.
— Да, мадам, — кивнула Камилла. — Моя матушка была очень ему благодарна.
— Что ж, дорогая, теперь, когда мы немного познакомились, — проговорила графиня, — пожалуйста, расскажите мне поподробнее об этой вашей… м-м-м… помолвке с моим кузеном. Мне бы хотелось узнать, как это произошло.
Камилла надменно вздернула подбородок.
— Мне кажется, вы не одобряете этого, madame. Я понимаю…
Глаза леди Шарп широко распахнулись.
— Ничуть, — покачала головой она. — Наоборот, я крайне признательна вам, что вы остановили свой выбор на нем. Просто я несколько удивлена… Видите ли, Ротуэлл никогда не выказывал ни малейшей склонности к семейной жизни.
— Лорд Ротуэлл сообщил вам, madame, что вопрос об этой помолвке решался между ним и моим отцом? — наконец спросила она.
Леди Шарп смущенно отвела глаза в сторону.
— Да, что-то такое говорил, — созналась она. — А вы до этого были знакомы с моим кузеном?
— Я познакомилась с ним только сейчас, — лаконично бросила Камилла.
— И вы… действительно хотите выйти за него замуж?
— Да, мадам, — кивнула Камилла. — Я дала ему слово.
Леди Шарп поджала губы.
— Но… почему?
— Видите ли, мне нужен муж. И к тому же я не питаю ни малейшей склонности к романтическим отношениям.
— О-о! — задумчиво протянула леди Шарп. Потом вдруг ее лицо просветлело. — Но тогда вы, наверное, как нельзя лучше подходите моему кузену, ведь менее романтически настроенного человека, чем мой кузен Ротуэлл, и представить себе трудно. И раз уж вам так мало от него нужно… что ж, думаю, вы не будете разочарованы.
По губам Камиллы скользнула очаровательная улыбка.
— Да, мадам, согласна. Практичное решение, не так ли?
Леди Шарп слегка замялась — было видно, что она в нерешительности.
— Тем не менее, моя дорогая, боюсь, ваша совместная жизнь не обещает быть гладкой, — вздохнула она наконец. — Ротуэлл один из немногих людей, кого я по-настоящему люблю… видите ли, в отличие от других я вижу то хорошее, что в нем есть — однако он не тот человек, которого легко любить. Вы меня понимаете?
