на его спине оказалась порвана, обнажая три кровавые полосы: следы от когтей тушкана.
— Рана неглубокая, — облегчённо вздохнул я, — Лимана тебя подлатает.
— Кто ты такой, Хизар? — вместо ответа спросил парень.
— Я не знаю…человек…
— Хизар! Ты без оружия убил двух тушканов! У тебя пламя из руки вырывается! Кто ты?
— Да не знаю я! — голос мой сделался жёстким. — Ничего такого раньше со мной не происходило.
Я встал и подошёл к запуганной женщине. Увидев её бешеные глаза, подумал, что бедняжка от пережитого лишилась рассудка. Я протянул ей руку, но она отскочила от меня и попыталась убежать. Однако сил ей на этот манёвр явно не хватало. Ослабевшие ноги её запутались, и она упала. Я подходил к ней медленно, стараясь не пугать. Женщина не шевелилась.
— Она что умерла? — спросил Санбек.
— Надеюсь, что нет, — отозвался я, — наверное просто сознание потеряла.
Так и оказалось. Несчастная дышала, но ни на что не реагировала.
— Идти сможешь? — спросил я у парня.
— Смогу, — пробурчал Санбек и с трудом поднялся на ноги.
Я взял женщину на руки.
— Пошли. Пора возвращаться в Убежище, — сказал я приятелю, — и смотри у меня: про женщину эту и про всё, что здесь произошло, Баруту ни слова! Понял?
— Понял, — промычал Санбек, и мы поплелись в сторону катакомб.
Глава 7. Оковы рабства
Глаза здоровяка Гурика часто заморгали, когда он увидел нас возле входа в Убежище.
— Я уж думал вас сожрали! — возбуждённо затараторил он. — Темно ведь уже, а вас нет и нет. А это, что за мешок с костями ты тащишь, Хизар?
— Это женщина. Она без сознания, — сообщил я, — и у меня к тебе просьба, Гурик, не говори никому о ней.
— Но Барут должен знать о каждом новом человеке в катакомбах, — возразил стражник.
— Если ты проболтаешься, я вынужден буду тебя убить, — жёстко ответил я и уставился на Гурика.
Тот почему-то попятился от меня, ещё чаще заморгав короткими ресницами, обрамляющие узкие тёмные глаза.
— Что с твоим лицом, Хизар? — ошарашенно спросил он.
— А что с его лицом? — удивился Санбек и посмотрел на меня, — О! Что это?!
Я ничего не понимал и потому начал злиться, тем более, что я порядком устал, неся свою ношу по Степеи. Теперь ещё эти двое странно себя ведут.
— Хизар! У тебя красные глаза, — промямлил испуганно Санбек, поднося факел к моему лицу, — и по коже бегают языки пламени!
— Ты сдурел что ли? — негодовал я.
— Да правда, Хизар, — закивал головой Гурик.
— Он ещё только что будучи безоружным убил двух тушканов и ещё двух обратил в бегство, — сказал парень стражнику. Тот ошарашенно глядел на меня.
— Ну-ка, ну-ка, постой, — Санбек начал вглядываться в моё лицо, — глаза твои вновь потемнели, а пламя с кожи исчезло.
— Ну неужели! — скептически ответил я и начал двигаться вглубь подземелья.
— Ты и в самом деле пока никому ничего не говори, — услышал я за спиной голос Санбека, обращающегося к стражнику, — сперва разберёмся, кто он такой.
Путь наш лежал в юраку целительницы. Когда мы вошли в знакомое помещение, дети Лиманы уже спали. Сама женщина прибиралась в жилище при тусклом свете жировой свечи. Я невольно поёжился, вспомнив, откуда и каким образом добывается этот жир. Женщина очень удивилась посетителям в такой поздний час. Санбек сбивчиво рассказал ей о случившимся.
— Так, сперва осмотрим эту несчастную, — сказала Лимана, внимательно посмотрев мне в глаза, — а потом я осмотрю тебя, Хизар.
Она принялась за своё ремесло. Женщину я положил на шкуру и сам отошёл, чтобы не мешать Лимане. Целительница указала Санбеку на глиняные кируки и на котёл возле очага, мол, перекусите пока. Мы принялись за поздний ужин. Тем временем Лимана принесла воды и обмыла лицо и руки несчастной. Кроме того целительница зажгла факел, и жилище наполнилось светом. Я взглянул на спасённую мною женщину и понял, что это молодая девушка. Утончённые черты лица её, отмытые от грязи, теперь были чётко видны. Светлые волосы струились вдоль тела. Тёмные дуги бровей поражали своей изящностью. Лимана что-то влила несчастной в рот и та встрепенулась, открыла глаза, заморгала длинными ресницами. Я замер, поражённый красотой её больших голубых глаз. Девушка приподнялась, опираясь на локти, и стала обеспокоенно озираться по сторонам. Лиману она увидела сразу и уставилась на неё. В больших глазах застыл вопрос.
— Не беспокойся, дорогая, — мягко сказала целительница, — ты в безопасности. Ранений у тебя нет.
— Вот именно, — проворчал Санбек, — следовало бы меня сперва осмотреть, а не эту рабыню. У меня то царапины во всю спину.
— Разве ты не мужчина и не можешь потерпеть? — с раздражением спросила Лимана.
Девушка посмотрела в нашу сторону и, заметив нас, как-то съёжилась.
— Ты пугаешь её своими речами, — укоризненно проговорила Лимана.
— Меня пугает больше Хизар, извергающий из своего тела огонь, — проворчал парень.
— Я и сам этого пугаюсь, — признался я.
Лимана пригласила Санбека в отдельное помещение, где она при нашем знакомстве обрабатывала рану Одноглазому. Санбек поплёлся туда, раздеваясь на ходу. Спина его ещё кровоточила, но даже я понимал, что раны неопасные.
Я наложил в кируку тынчу и приблизился к девушке.
— Вот. Поешь, — предложил я.
Девушка не стала отказываться и заработала деревянной ложкой, жадно проглатывая еду. Я же принёс ей воды.
— Благодарю вас, добрый господин, — тихо пролепетала она, когда трапеза была окончена.
— Я не господин больше, — ответил я, — да и ты больше не рабыня. Я спас тебя не для того, чтобы ты продолжала жить в рабстве. Здесь, вдали от города, нравы не такие суровые.
Я откровенно врал, чтобы успокоить напуганную девушку. Она, видимо, почувствовала эта и смотрела на меня с недоверием.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Меня зовут Илона, — представилась девушка.
— А я Хизар. Парень, что был с нами Санбек, а целительницу зовут Лимана. Как ты оказалась на Жертвеннике?
Лицо моей собеседницы помрачнело. Она вздохнула и чуть слышно произнесла:
— Я совершила непростительное деяние.
— Какое же? — я был заинтригован.
— Я чуть не убила своего господина, — всхлипнула Илона и затряслась.
— Очень любопытно, — протянул я, — и что же произошло?
— Я жила в Степи в деревне, принадлежащей клану Обэк…
— Что?! Клану Обэк?! — я сжал кулаки, услышав о ненавистном клане.
Илона вжалась в стенку и обняла колени руками. Я это заметил и смягчил свой голос:
— Продолжай, не бойся.
— Омис Обэк, глава клана, постоянно издевался надо мной, — девушка едва не расплакалась, — мало того, что он сделал меня своей наложницей, он избивал меня за малейшую провинность.
Я вгляделся в её красивое
