– Она приходила за деньгами одна? – спросил Гордон.
– Я не знаю. Попытаюсь выяснить.
К счастью, молодой клерк Джернингем вспомнил.
– Она сложила деньги в небольшой чемоданчик, – сообщил он.
– Вы его разглядели?
– Да. Довольно потрепанный, и, пока она складывала туда деньги, на внутренней стороне крышки я увидел инициалы У.А.Ш. Я заметил, что опасно нести такую сумму в чемоданчике, который можно легко выхватить из руки. И, если такое случится, даме будет не до веселья.
– И что она ответила?
– Ничего. Мне показалось, будто она вообще не слышала моих слов. Потому что сильно нервничала. Не смогла сразу закрыть чемоданчик, что-то там не ладилось с замками. Кстати, у нее дрожали руки.
Гордон пожал плечами:
– Люди нервничают не обязательно от страха. Можно предположить, например, что чемоданчик был не ее и она не знала, как он закрывается. А дрожала дама, потому что сдерживала ярость. Что-нибудь еще вы помните?
– Да. Мой стол стоит напротив двери, которая была наполовину распахнута. И я видел, что дама села в такси, где ее кто-то ждал.
– Мужчина или женщина?
– Не разглядел. Но когда она влезла внутрь, дверцу сразу захлопнули. Было видно, что это сделал тот, кто ее сопровождал.
Гордон не сомневался, что это был мужчина. Фанни не стала бы ездить по такому делу с приятельницей.
– Мистер Гордон, – вмешался управляющий, – есть еще одно обстоятельство, которое, вероятно, имеет значение. Когда миссис Хубарт переехала в район Майда-Вэлли, она попросила направлять ей письма как к мисс Пенни, через миссис Браун. Объяснила, что решила восстановить девичью фамилию. Чеки по-прежнему выписывались на миссис Хубарт. Я объяснил, если она хочет выписывать на фамилию Пенни, нужно менять документы, но она сказала, что это не важно.
Гордон поблагодарил управляющего и клерка за помощь расследованию и ушел.
IV
Из банка он направился в район Майда-Вэлли по адресу, который указал управляющий банка. Дверь открыла приятного вида женщина лет тридцати пяти.
– Миссис Браун?
Она покачала головой:
– Нет. Моя фамилия Макнил. Вы пришли посмотреть наши оригинальные обои и правильно сделали. Ваша жена мгновенно влюбится в них, как только увидит. Не сомневайтесь.
– Простите, но мне нужна миссис Браун, – произнес Гордон.
– Я живу здесь уже два года, но о такой не слышала.
– А услугами какого агентства по сдаче жилья вы пользовались?
– «Герст и Уинтер». Хай-стрит, 44.
Гордон поспешил в агентство, где представился полицейским, разыскивающим женщину, которая являлась их клиенткой несколько лет назад.
– Как, вы сказали, ее фамилия?
– Миссис Браун.
Клерк полистал толстую книгу.
– Браун? Хм… да, был Хьюбарт Браун, снимал квартиру несколько лет назад. Мы сдаем квартиры на льготных условиях. Два года снимал, потом съехал. И сэкономил на оплате за последние два месяца. Потому что мисс Макнил торопилась снять квартиру, и мы сразу заключили с ней договор. Что касается дамы с такой фамилией… С ним жила какая-то женщина, может, это и была миссис Браун. Вообще-то у того человека был еще дом на Гросвенор-стрит, 258.
– Большую он снимал квартиру?
– Две комнаты и кухня. Слуг здесь никто не держит. Есть приходящая уборщица.
– Какое впечатление у вас осталось от общения с мистером Брауном?
– Довольно симпатичный, крупный мужчина с легким характером. Спокойный. Но когда мы в последний раз с ним виделись, он очень нервничал. Не знаю, наверное, поссорился с женой.
Расставшись с клерком, Гордон зашел на почту, чтобы посмотреть телефонную книгу. Хьюбарт Браун, проживающий на Гросвенор-стрит, 258, там числился. Кроме того, в телефонной книге был указан адрес его конторы на Бишопс-Гейт, 199.
Заявление клерка, что мистер Браун занят, Гордона не смутило. Он согласился подождать.
– Только передайте, пожалуйста, ему вот это.
Он вручил клерку листок бумаги с коротким посланием: «С вами желает поговорить детектив, ведущий конфиденциальное расследование».
Через несколько минут дверь кабинета отворилась, и на пороге возник крупный светловолосый мужчина. Он внимательно посмотрел на Гордона.
– Черт побери, что вам от меня надо?
Тот встал.
– Прошу вас уделить мне пять минут, сэр. Это очень важно.
Браун пригласил его в уютный кабинет и, не садясь, повторил вопрос.
– Надеюсь, вы читали в газетах сообщения об убийстве мисс Флоренс Пенни? – произнес Гордон.
Браун помрачнел.
– И как это, черт возьми, меня касается?
– Никак, надеюсь. Но мы собираем о ней сведения.
Резким движением Браун взял из коробки сигару.
– Зачем?
– Ищем убийцу.
– И я что, на подозрении?
– Пока нам просто нужна от вас информация.
Браун угрюмо молчал.
– Давайте для начала я расскажу, что нам известно, – продолжил Гордон. – Итак, мы знаем, что вы снимали для мисс Пенни квартиру, где сожительствовали с ней. Это было два или три года назад и длилось около полутора лет. Вопрос: почему вы неожиданно с ней порвали?
– Потому что застукал ее с другим мужчиной! – выпалил Браун. – Какой-то чертов сукин сын с прилизанными волосами. Она объяснила, что знает его уже много лет. Вот стерва! А тот молчал, и правильно. А то я бы разбил ему морду.
– Я вас понимаю. Вы, случайно, не знаете его фамилию?
– Нет. Но, случайно, знаю его имя, если это вам интересно. Уолтер. Так она его называла. «Я всегда любила Уолтера». Представляете, какая наглость?
Гордон сразу вспомнил инициалы У.А.Ш.
– Когда вы видели ее в последний раз?
– А вот тогда и видел. Сказал, чтобы она выметалась оттуда к чертям собачьим. А хочет, пусть остается, но я сдаю квартиру в агентство. На том и расстались. Понимаете, я женат давно, но в первый раз попробовал сыграть в такую игру. Думаю, и в последний. Однажды укушенный вдвойне пуглив.
– Она была хороша собой?
– Да, хороша, – Браун оживился, – хотя тут было что-то иное. Рядом с ней я чувствовал себя словно под хмельком. Такое состояние, в котором хотелось находиться подольше. А потом приходишь в себя и удивляешься, что это на тебя нашло.
Гордон кивнул.
– Как вы с ней познакомились?
– Случайно, в автобусе. Он был пустой, только мы двое, она спросила про какую-то улицу, и мы разговорились. Я пригласил ее поужинать. Жена с детьми уехала гостить к матери. Фанни рассказала кое-что о себе. Мол, ее подвел один человек. Бросил, уехал за границу. А она потеряла из-за него работу и не может устроиться. Ну, обычная дребедень, но она выкладывала это так, что заслушаешься. В общем, она мне очень понравилась, что тут говорить. Тем более, как я уже сказал, жена находилась далеко. Ну, значит, мы поужинали, а потом все завертелось… Я вроде как одурел. Снял квартиру, правда, дешево. Первый год все шло хорошо; Фанни не капризничала и всегда старалась поднять мне настроение. Вскоре отношения стали портиться. Мне все противнее было врать жене, когда уходил из дома, я боялся, что она разнюхает. А моя жена не стала бы терпеть ни минуты, достойные женщины подобного не прощают. И Фанни стала все больше требовать, в основном денег, а с деньгами у меня было туго. Когда я застал ее с тем мужчиной, то даже обрадовался, что можно все закончить. А то как-то не решался. Вот, собственно, и все. – Браун помолчал. – Да, должен сказать, она изрядная лгунья. Все врала про какого-то человека, который ее бросил, а потом проговорилась. Оказывается, это был ее муж, – да, она была замужем, – и фамилию назвала: Хубарт. Вначале водила меня за нос, боялась, что выгоню из квартиры. Но когда я увидел у нее письма, адресованные миссис Хубарт, пришлось признаться.
– Расскажите, что вы делали в ночь двадцать шестого марта? – спросил Гордон. – Это вопрос формальный, я просто обязан задать его.
Браун опять помрачнел.
– Так и знал, что все ваши расспросы кончатся этим! Если узнают жена и мои мальчики…
– Заверяю вас, все останется между нами. Только обоснуйте свое алиби, надеюсь, это несложно. Итак, среда, двадцать шестое марта.
Браун достал из кармана ежедневник, полистал и показал Гордону запись: «Семь сорок пять. Ужин. Картер».
– Я могу вам дать его адрес, если хотите. Он подтвердит.
– Когда вы вернулись?
– Примерно в три часа ночи. Согласен, поздновато. Но мы пошли в новый клуб, о котором сейчас все говорят. «Пестрая бабочка». Дыра каких мало, вот что это такое. Шампанское – бурда какая-то поддельная. Но миссис Картер решила там отметить свой день рождения, повеселиться. Вот и повеселились.
Гордон записал адрес Картера и задал последний вопрос:
– Вы хорошо тогда разглядели приятеля Фанни?
– Да, лучше, чем хотелось бы. Противный такой тип, худой, мерзкий.
