– Прости, что?
– Ты правильно расслышал. – Медленная улыбка растекалась по лицу Джеймса. – Мисс Уонн снова на брачном рынке.
– Как это может быть? – спросил Джеффри. – И откуда тебе это известно?
– Об этом весь город говорит. – Джеймс похлопал по газете. – В «Таймс» еще этого нет, но будет. Я узнал обо всем в клубе.
Том подумал, что это именно то, на что он надеялся, хотя услышанное заставило его тревожиться о Маргарет.
– Почему они расторгли помолвку? Я ничего не знаю о светских браках, но ведь это необычно?
Джеймс кивнул:
– Необычно, редко, так не делается. Называй как хочешь. Я называю это потрясающим. Все знают, что пара стремилась пожениться как можно скорее. Случившееся просто необъяснимо!
– Но почему?! – нетерпеливо спросил Том. Джеймс имел склонность углубляться в подробности, а не переходить к сути дела.
– Никто не знает наверняка, хотя слухи ходят. Порой люди стремятся не распространяться о причинах событий.
– Возможно, кто-то из них решил, что это невыгодный брак, – высказал предположение Джеффри.
– Если так, это должна быть мисс Уонн, – сказал Джеймс. – Но с другой стороны, тогда был бы предъявлен иск за нарушение обещания. Но об этом ничего не слышно. – Откинувшись на спинку кресла, он похлопывал себя по подбородку. – Должно быть, что-то заставило Маргарет передумать. Интересно, что бы это могло быть? – Он снова посмотрел на Тома.
– Ты полагаешь, это имеет какое-то отношение ко мне? – запротестовал Том.
– Конечно, – бесцеремонно ответил Джеймс. – Я считаю, Маргарет влюбилась в тебя по уши, как только увидела, и поняла, что не может выйти за Денолта.
– Это абсурд! – сказал Том чересчур быстро. И слишком громко. Краем глаза он заметил, что лакей вздрогнул. Он понизил голос до нормального тона. – Как ты думаешь, что на самом деле произошло, Джеймс?
– Ну… – Джеймс, отхлебнув глоток кофе, смаковал его. Ясно, что ему было что добавить, но для эффекта он выдерживал паузу.
– Ну? – подгонял Том, стараясь сдержать раздражение.
Джеймс поставил чашку.
– Что ж… Я слышал кое-что о бизнесе Денолта. Очевидно, он создал впечатление, что его дела идут лучше, чем на самом деле.
– Поверить не могу, – сказал Джеффри. – Все знают, что Денолт добился в Америке чрезвычайных успехов.
– А я могу поверить, – сказал Том. – Я сразу почувствовал – что-то не так, как только встретился с ним. Уверяю вас, он хороший продавец, слишком хороший. Пару раз он напомнил мне тех проповедников, которые так взвинтят людей, что те действуют, руководствуясь эмоциями, а не здравым смыслом.
– Держу пари, что с тобой такая тактика не работает, – заметил Джеймс. – Ты слишком уравновешен.
– Не всегда, – сказал Том, с огорчением припомнив, как недавно едва не ввязался в драку с этим идиотом Картером. Он до сих пор был склонен сначала пускать в ход кулаки, а уже потом задавать вопросы. – Я работаю над собой.
– Как интересно – мы дружно решили, что причина разрыва – Денолт, – заключил Джеффри.
– Не можешь же ты думать, что виновата мисс Уонн! – запротестовал Том.
Джеффри поднял руки.
– Мы не знаем, виноват ли кто-нибудь вообще, – резонно заметил он.
– Этот аргумент для Тома не годится, – сказал Джеймс. – Его симпатия к мисс Уонн неопровержима.
Боже правый, теперь они оба взялись его подкалывать! Словно ему нужно больше практиковаться в том, чтобы сдерживать нрав, который сейчас грозит проявиться снова. Том бросил салфетку на стол и поднялся.
– Извините меня, джентльмены, – сказал он преувеличенно вежливо, – я ухожу.
Том велел оседлать лошадь и, перепрыгивая через две ступеньки, заторопился в свою комнату. Что за пустая трата времени, думал он, торопливо натягивая костюм для верховой езды. Было время, когда он мог не переодеваться с утра.
Выйдя из дома, Том оглядел клочок зелени на Беркли-сквер. В крошечном парке было пусто, только няня присматривала за игравшим мальчиком лет шести. Том взглянул через площадь на дом Маргарет, надеясь мельком увидеть ее, но из больших парадных дверей никто не выходил. Никого не было видно и у окон.
Тома подмывало отправиться туда и прямо спросить мисс Уонн, почему они с Денолтом расторгли помолвку. Но он был уверен, что она этого не одобрит. Может быть, он и желал быть ей другом, но она явно от него ничего не хотела. Возможно, это к лучшему, сказал себе Том. И теперь ему следует провести время в размышлении и молитве. В этот момент даже если Господь и хотел бы направить его, то не расслышал бы его сквозь хор тревожных мыслей. Поэтому, поблагодарив кивком конюха, Том сел в седло и поехал в сторону Гайд-парка. Только это место могло дать ему покой и тишину, в которых он нуждался.
Лоскутное одеяло серых туч грозило дождем, но пока воздух был только влажным. Роттен-роу еще не заполнена людьми, как это будет позднее, если погода продержится. Том повернул Кастора на пустую лужайку, где стояли высокие вязы, сулившие тень и уединение. Он спешился, привязал лошадь и сел подумать. Через пару минут прохладный ветерок коснулся его лица, намекая на приближавшуюся осень и принеся свежую мысль: Маргарет свободна!
Том не готов был искать ответ, почему обстоятельства жизни Маргарет так на него воздействовали. Он только знал, что это так.
– Господи, Ты видел меня в разные времена, в худшие и лучшие, – тихо сказал он. – Ты научил меня видеть Твою руку в моих делах. Это Твой промысел?
Он, конечно, не ожидал ответа. Во всяком случае, прямого. Том давно понял, что Господь не так прост и прямолинеен, как хотелось бы. В свое время в Сиднее священник показал ему стих о тихом голосе Бога. По опыту Том знал, что этот голос очень трудно услышать.
Он закрыл глаза и попытался разобраться, что же творится у него на сердце, но воспоминания о Маргарет так заполняли его, что не было места ни для чего другого: вот Маргарет идет по заполненному людьми бальному залу; выбившийся локон, который подчеркивал изящную линию ее алебастровой шеи; восторг, светившийся на ее лице, когда она мчалась мимо него на лошади. Много ли женщин одинаково удобно чувствуют себя и на природе, и на званом вечере, завораживая в любой ситуации? Том полагал, что нет.
Ветер зашелестел снова, на этот раз сильнее. Наконец брызнул дождь. Вскоре Том услышал стук дождевых капель по листьям над головой.
– Единственное, что Господь говорит тебе, – упрекнул он себя, – это то, что ты круглый дурак, если собираешься сидеть здесь под дождем.
Кастор начал беспокойно двигаться и тихо заржал. Перемена погоды всегда нервировала его. Нужно как можно скорее поставить его в денник. Том встал, потянулся и отвязал поводья от ветки дерева.
