у тебя в целости и сохранности.
Виктор, гад такой, Петрович дураком явно не был. Сволочью был, редкостной при чем, по одному взгляду видно, а вот дураком ни разу. Поэтому благоразумно кивнул на прощание, бросил в меня то ли злой, то ли тоскливый взгляд и ушел, гордо вскинув свои два подбородка.
— Теперь ты, — Серов поворачивался ко мне, словно в замедленной съемке или это уже мне тормознутость надуло. Я, правда, раньше думала, что некоторым детей надувает, а вот я везунчик. Мне тормознутость досталась.
— А что я?
— Ничего мне сказать не хочешь? — хочу. Много чего хочу. Только что ты захочешь услышать — это уже другой вопрос. — Например, что на самом деле хотел от тебя этот индивид? Почему ты так одета? Что, собственно, вообще происходит?
— У меня встречный вопрос, — скрестила я руки на груди, вздернув подбородок. — Что ты здесь делаешь? Раньше тебя сюда никаким калачом не заманишь!
— Я мимо проходил!
— Мимо. С другого конца города, как же, — фыркнула я.
— Ты мне голову не заморачивай, Валентина, — сквозь зубы процедил мужчина и в несколько шагов оказался совсем рядом. Большой такой, сильный, красивый. Мечта, в общем. Ожившая, настоящая, эротическая.
— Почему? Разве у меня плохо получается? — главное глазами убедительнее хлопать, чтобы постоянное желание меня придушить, превратилось в желание поцеловать. По-настоящему, а не как вчера.
— Валя, — Гоша тяжело вздохнул, потер переносицу и провел ладонью по короткому ежику волос.
Между прочим, больной рукой провел и даже не поморщился. А вот это уже совсем паршиво. Потому что, если ему лучше, значит, мне пора собирать чемоданы. Или не надо? Вот и пойми его. Сначала целует, потом опять спасает, а потом снова отпрыгивает как от прокаженной, как сейчас. Даже, чтобы не смотреть на красоту мою неземную в старом бабкином платье в окно задумчиво глядит. В то самое, которое недавно вынес своими большими и красивыми плечами.
— Я вызову службу по ремонту, они заменят окно. Будет кому проследить и закрыть кондитерскую?
— Конечно, я прослежу, — киваю, делая вид, будто его отстраненность меня совсем, вот ни капельки, не задевает.
— Нет, — Серов хмурит брови, осматривает меня с ног до головы и, наконец, бросает: — Сходи, переоденься, и мы поедем.
— Куда?
— Гулять!
— Зачем? — кажется, мои глаза тоже скоро из орбит выпадут. Гоша? Меня? Гулять? Что???
— Валя, — рявкнул так, что стекло второго окна нервно задребезжало. — Не беси меня, женщина.
— Да иду-иду, — послушно закивала и унеслась переодеваться. Мужчин надо слушаться, особенно когда они такие хорошенькие.
***
Зеркало отражало действительность, и эта самая действительность, мне не очень то и нравилась.
— Неужели я такая толстая?! — спросила сама себя, а потом от недовольства хлопнула ладошкой по своим же губам. Ибо нечего, глупости всякие городить.
Нет, безусловно, лишние кг имелись. На животе вот складка. Не уродливая до невозможности, но складка. И бока пусть подтянутые, но слишком уж округлые. А Гоше такие не нравились. Уж я-то знаю.
Следует, конечно, начать с того, что Георгию я вся не очень нравилась. По крайней мере, с самого начала. И это было понятно, я даже умудрилась привыкнуть. А тут бац и такие резкие перемены! Будто и не он рычал на меня целыми днями и фыркал, стоило меня завидеть издалека.
Так, что-то я слишком отвлеклась. Между прочим, ревизия, стратегических запасов жиров, еще к концу не подошла. Снова бросила тоскливый взгляд на свои нижние «девяносто», которые таковыми никогда не были и подумала, что бабушкино платье, впрочем, неплохой вариант. А что?! Живот скрывает, попу далеко не модельных параметров тоже. …
Подумала — подумала и бросила эту гиблую затею. Нет, ну право слово, похудеть на считанные минуты я не смогу, а прятать оставшуюся красоту не очень и хотелось. Да, и к черту, эту рефлексию! Я же не доллар, чтобы всем нравится.
«Всем — не всем, а одному вредному гражданину очень уж хочется» — ехидно добавил внутренний голос. За что и был, так сказать, послан.
Вредный гражданин, дожидался меня внизу, успев вызвать ремонтников, которые на первое время затянут окно пленкой.
— Ребята все измеряли, окно я заказал. Пришлось приплатить за срочность, — отчитался Серов, взглядом скользя по моей фигуре в ярко-красном сарафане.
— Я верну, — стало как-то неловко и я смущенно отвела взгляд. Я? Смущенно? Серьезно?!
— Х…Фигню не неси, — быстро исправился Гоша и выдав последние важные указания работникам и Тане, схватил меня за руку, утаскивая на улицу.
Я молчала. Просто, впервые, наверное, в жизни своей не знала, что сказать. Гоша тоже молчал. Но он сам по себе не шибко разговорчивый, поэтому я и не надеялась, что он первым разорвет тишину.
— Тебе идет, — наконец, выдал он.
— Что? — опешила я, не забывая шустро перебирать ногами. Я, пусть и не маленькая, девочка, но мои ноги, явно, были короче Гошиных. Поэтому и приходилось семенить, чтобы хоть чуть-чуть поспевать и не зарыться носом на ближайшей кочке.
Серов, казалось, этого совершенно не замечал. Тащил меня за собой на буксире, в неизвестном направлении, но почему-то, на моем уточняющем вопросе, резко остановился и посмотрел на меня, как на полную идиотку. Полной я, конечно была, но за идиотку успела обидеться. И плевать, что сама все это придумала. Женщина я, или кто?!
— Платье, Валя, — еще и ухмыльнулся. Иронично так, будто все это его ужасно забавляет. Может и правда, забавляло, но мне отчего-то стало грустно.
— Спасибо, — буркнула я и руку вырвала из стального захвата. Нечего хватать то, что не нравится. Гоша, правда, моего посыла не понял и руку вернул назад, сжав еще крепче. Интересненько….
За размышлениями, о всех Гошиных странностях, не заметила, как мы оказались в парке. Серов присел на скамеечку, утянув меня за собой и посадив рядом, спросил:
— Так ты из-за него вчера плакала?
— Из-за платья? — не совсем уловила я, все еще пребывая в глубокой задумчивости. Нет, а что это значит то все?! Право слово, еще говорят, что женщины сложные и непонятные существа.
— Валентина, — прорычал Гоша и я, встрепенувшись, непонимающе уставилась на мужчину. — Из-за этого хмыря ты вчера рыдала в три ручья?
— А, — протянула я и отрицательно помахала головой. Еще и подборок гордо вскинула. Посвящать его в свои проблемы, я все еще не желала.
— Ну, конечно, — хмыкнул этот, до невозможности вредный, мужчина. — В принципе, от тебя я другого ответа не ждал. Но с начальством его я переговорю.
— Зачем? Я сама справлюсь, Гош. Это не твои проблемы.
Не знаю какую гневную речь хотел произнести Серов, но ему помешал, а
