– И вы действительно полагаете, будто нынешний комфорт понравился бы ему меньше, чем его жизнь?
– Именно так. Эти люди были счастливы. Они вели естественную жизнь – как и было предначертано Богом.
Мысленно Монро-Альфа всесторонне рассмотрел предложенную концепцию. В ней было что-то чертовски привлекательное. Внезапно он ясно ощутил, что не питает ни малейшей любви к современной технике. Даже к своему главному интегратору. В конце концов, его всегда интересовали не машины, а сложные математические принципы. А с каких это пор математику нужны еще инструменты – помимо собственной головы? Пифагор отлично обходился палочкой да полоской песка. Что же до всего остального, то будь они с Хэйзел партнерами по вековечной борьбе с матерью-землей за хлеб насущный – разве они расстались бы?
Закрыв глаза, он представил себя в простом и естественном 1926 году. На нем была домотканая одежда – творение умелых рук его жены; или даже звериные шкуры, ею же выделанные после того, как он собственноручно распялил их на двери хижины. «И еще – где-то поблизости должны быть дети, штуки три», – подумал Клиффорд. Окончив дневной труд, он поднимался бы со старшим сыном на вершину холма, чтобы научить его любоваться красотой заката. А когда на небе проступят звезды – он станет приобщать мальчика к чудесам астрономии.
Мудрость будет передаваться от отца к сыну, как это было всегда.
Будут и соседи – сильные, молчаливые люди, чей короткий поклон и твердое рукопожатие означают куда больше, чем случайные знакомства в современном «цивилизованном обществе».
Впрочем, отнюдь не все восприняли этот тезис с тою же готовностью, что и Монро-Альфа. Аргументы взлетали, перебивая друг друга, постепенно становясь все более язвительными. Молодой человек, с легкой руки которого и возник спор – кажется, его звали Джеральд – встал и, учтиво извинившись, удалился: похоже, он был недоволен тем, как были восприняты его идеи.
Монро-Альфа быстро поднялся и последовал за ним.
– Прошу прощения, благородный сэр…
Джеральд остановился.
– Да?
– Меня заинтересовали ваши идеи. Может быть, мы где-нибудь присядем?
– С удовольствием.
Гамильтон Феликс появился на приеме довольно поздно. Репутация и финансовое положение обеспечивали ему приглашение на любой прием Джонсон-Смит Эстер, хотя она и не любила его, догадываясь о снисходительном, презрении, с которым он к ней относился. Альтернативные варианты, которые в другом случае могли бы заставить его увильнуть от приглашения, не искушали Гамильтона – приемы Эстер прямо-таки кишели любопытными людьми в забавных комбинациях. Не обладая собственными талантами, она умела собирать у себя в доме блестящих, интересных людей, и Гамильтону это нравилось. Во всяком случае, на ее приемах всегда собиралось множество народу, а народ был всегда забавен, и чем многолюднее оказывалось сборище, тем веселее там было Гамильтону.
Почти сразу он встретил Монро-Альфу – в компании молодого человека, одетого в синее, что явно не гармонировало с цветом его лица. Гамильтон тронул друга за плечо.
– Привет, Клифф.
– О, привет, Феликс.
– Заняты?
– В данный момент – да. Может, позже?…
– Уделите мне секунду. Видите того нахала, что прислонился к колонне? Вот – он смотрит в нашу сторону.
– И что же?
– Мне почему-то кажется, будто его лицо мне знакомо, но никак не могу вспомнить откуда.
– Зато я могу. Он из компании того задиры, которого вы подстрелили позавчера вечером. Если только это не его близнец, разумеется.
– Та-ак! Это становится интересным…
– Только постарайтесь не впутываться в неприятности, Феликс.
– Не беспокойтесь. Спасибо, Клифф.
– Не за что.
Монро– Альфа с Джеральдом двинулись дальше, оставив Гамильтона наблюдать за человеком, вызвавшим его любопытство. Тот, видимо, почувствовал, что привлек к себе интерес Феликса, поскольку оставил свое место возле колонны и прямиком направился к нему. Остановившись, как того требовал церемониал, в трех шагах, он произнес:
– Я пришел с миром, благородный сэр.
– В Доме Гостеприимства нет места вражде, – столь же церемонно процитировал Феликс.
– Вы очень любезны, сэр. Меня зовут Мак-Фи Норберт.
– Благодарю вас. А меня – Гамильтон Феликс.
– Да, я знаю.
Неожиданно Гамильтон резко сменил тон.
– Ага! А знал ли это ваш приятель, пытаясь полоснуть меня лучом?
Мак– Фи быстро оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что этих слов никто не услышал. Ему явно не по душе был оборот, который начал принимать разговор.
– Тише, тише, сэр, – запротестовал он, – я же сказал, что пришел с миром.
Это было ошибкой – прискорбной ошибкой. Ссору мой знакомый затевал не с вами.
– Вот как? Тогда почему же он вызвал меня?
– Повторяю: это была ошибка. Я глубоко сожалею.
– Послушайте, – возмутился Гамильтон, – разве это по протоколу? Если ваш приятель искренне ошибся, то почему бы ему не прийти ко мне, как подобает мужчине? Я приму его миролюбиво.
– Он не в состоянии.
– Почему? Ведь я ранил его всего лишь в руку.
– И тем не менее, он не в состоянии. Уверяю вас. Он был… наказан.
Гамильтон внимательно посмотрел на собеседника.
– Вы говорите: «наказан». Так, что не в состоянии встретиться со мной. Может быть, он «наказан» настолько, что должен встретиться с гробовщиком?
Какое-то мгновение Мак-Фи колебался.
– Можем мы поговорить наедине? Конфиденциально?
– Похоже, здесь скрыто куда больше, чем видно над водой, Я не люблю секретов, друг Норберт.
– Жаль, – пожал плечами Мак-Фи.
Гамильтон обдумал ситуацию. В конце концов, почему бы и нет? Положение казалось забавным. Он взял собеседника под руку
– Раз так – давайте посекретничаем. Где?
Мак-Фи вновь наполнил стакан.
– Нам известно, друг Феликс, что вы не слишком симпатизируете смехотворной генетической политике нашей так называемой культуры.
– Откуда?
– Разве это существенно? У нас свои способы доискиваться до истины. Я знаю, что вы человек смелый и талантливый, вдобавок, готовый к неожиданностям. Хотели бы вы приложить силы и дарования к работе над действительно стоящим проектом?
– Прежде всего я должен знать, в чем он заключается.
– Естественно. Позвольте сказать… Впрочем, нет может быть, лучше ничего не говорить. К чему отягощать вас секретами?
Гамильтон отказался делать встречный шаг. Мак-Фи держал паузу, сколько мог, но в конце концов вынужден был продолжить:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
