того, как я нахожусь в безопасности внутри здания.
— Как все прошло? — спрашивает Деклан, когда я вхожу в квартиру, и поднимаю сумку с одеждой, говорю:
— Я нашла платье.
— Хорошо, — говорит он, и мое беспокойство усиливается от осознания того, что Лаклан, человек, которому Деклан очень доверяет, общается с девушкой его отца.
— Все в порядке? Ты выглядишь обеспокоенной.
Я вешаю платье на спинку дивана и подхожу к Деклану.
— Сегодня я услышала кое — что странное, и это заставляет меня нервничать, — говорю я ему.
— Что случилось? — он спрашивает с беспокойством.
— Это может быть пустяком, но ты знал, что Лаклан знаком с девушкой твоего отца?
— Камилла?
— Да.
— Почему? Что случилось?
— Я подслушала, как он разговаривал с ней по телефону. Он казался злым или, может быть, раздраженным.
— Что ты слышала, что он сказал?
— На самом деле ничего особенного, он просто огрызнулся на нее, чтобы успокоить, и когда я услышала, как он назвал ее по имени, я вернулась в примерочную. Что — то в тоне, которым он разговаривал с ней, и в том факте, что он держался отстраненно все время, пока я ходила по магазинам, заставило меня насторожиться.
Я вижу неприятное выражение его лица и спрашиваю:
— В чем дело?
— Когда мы пытались найти тебя, я ответил на его звонок, когда его не было в комнате. Это была она, и она назвала его малышом. Когда она поняла, что это я на линии, она быстро закончила разговор.
— Ты спросил Лаклана, что происходит?
— Он отмахнулся от этого, потому что они были старыми друзьями. Честно говоря, в то время мой разум был в полном дерьме.
— Может быть, это ничего не значит, — говорю я ему.
— Возможно, но я поговорю с ним об этом, прежде чем снова оставлю тебя с ним наедине.
— Деклан…
— Не спорь со мной. Я не хочу ничем рисковать, когда дело касается тебя.
— Ты не можешь управлять миром.
— Нет, но я контролирую тебя и то, что с тобой происходит, — говорит он мне, беря мою руку и кладя ее себе на шею. — Ты чувствуешь это?
Я киваю, когда его пульс сильно бьется в моей ладони. Это чрезмерный признак беспокойства, которое он хорошо скрывает, но внутри он явно находится в состоянии войны с ним.
— Это ты, — говорит он. — Ты мой пульс. Ты — причина, по которой это побеждает и сохраняет мне жизнь, так что не бросай мне вызов, когда дело доходит до твоей защиты, потому что я отказываюсь быть безрассудным со своей квинтэссенцией.
Он резок в своих словах. Я знаю его стремление к абсолютному контролю. Он был таким с того дня, как я встретила его, и он объяснил, почему он такой, какой он есть. Свидетельство убийства его матери отягощало его взрослую жизнь и сформировало из него того человека, которым он является сегодня. Его требовательное отношение ко мне может показаться суровым для других, но оно проистекает из любви.
— Мне жаль. По правде говоря, ты первый человек, который пошел на все, чтобы убедиться, что обо мне позаботятся. Я знаю, что доставляю тебе неприятности, но то правило, которое ты имеешь в отношении меня, мне нравится.
Не успеваю я опомниться, как он заключает меня в объятия, и я быстро обхватываю его ногами за талию, когда он несет меня к дивану. Опрокидывая меня на спину, он приказывает мне снять топ и лифчик, и я делаю это за считанные секунды, в то же время он срывает с себя брюки и рубашку.
— Руки под твоей задницей, — командует он, и когда они надежно оказываются подо мной, он оседлывает мое тело, прижимая меня к себе. — Плюнь мне в руку, — таково его следующее указание, и я снова повинуюсь.
Его член тверд как камень, и я смотрю, как он дрочит на мне, используя мою слюну в качестве смазки. Он злой и знает это, раз так дразнит меня. Он уступает своим желаниям, заставляя меня сдерживать свои собственные. Он отказывается утолять мой голод, оставляя меня без прикосновения, пока он накачивает себя по всей длине.
Я хочу прикоснуться к нему, но он проверяет мое послушание, поэтому я сжимаю бедра вместе в слабой попытке создать столь необходимое трение для моего пульсирующего клитора. Я не могу сдержаться, наблюдая, как он смотрит на меня сверху вниз, пока удовлетворяет свою жажду. Его дыхание становится неровным, когда его волосы покрываются капельками пота. Каждый стон, вырывающийся из его горла, подстегивает меня еще сильнее, и я еще сильнее сжимаю бедра вместе. В тот момент, когда мое тело корчится от невыносимого жара, он ловит меня.
— Раздвинь ноги, — рявкает он, и я это делаю.
Затем он наклоняется вперед и обхватывает свободной рукой мою шею, чтобы сохранить контроль надо мной. Моя киска мучительно жаждет, чтобы он заполнил меня, но я знаю, что у него нет никаких намерений. Когда я вижу, как мышцы его пресса начинают сокращаться, он приближается. Он задыхается от глотка воздуха, его хватка вокруг моей шеи усиливается, а затем он взрывается на мне, чувствуя мой запах в своей сперме.
Его рука покидает мою шею, и он грубо целует меня, прежде чем встать с дивана. Я лежу здесь и смотрю на него снизу — вверх, когда он говорит:
— Не смывай это и не пользуйся никакими духами сегодня вечером.
Я сажусь, и несколько капель его спермы скатываются между моих грудей.
— К счастью для меня, у моего платья нет глубокого выреза, — дразню я с улыбкой, зная, что он получает удовольствие, оставляя на мне свой след.
— Я собираюсь принять горячий душ, — говорит он, а затем целует меня в лоб.
Я восхищаюсь его упругой задницей, наблюдая, как он идет в спальню.
Пока он в душе, я не торопясь делаю макияж и прическу. У платья может и нет глубокого выреза спереди, но сзади есть, поэтому я завиваю волосы и собираю их в хвост у основания шеи, чтобы мои шрамы были прикрыты. Я стараюсь выглядеть просто и чисто, без украшений.
Я улыбаюсь, когда смотрю на Деклана, который сейчас застегивает свой килт. Каледонский клуб — это частный шотландский клуб здесь, в Лондоне, о чем я была рада узнать, потому что Деклан в килте — самое горячее, что я когда — либо видела.
Это первое мероприятие, которое мы посещаем как пара, и мне приятно готовиться и делиться этим моментом вместе — моментом, ради которого нам пришлось так много работать, моментом, который многие, вероятно,
