Существовала легенда - никто не знал, сколько в ней правды, - что много лет назад, когда Мак-Харрис был молод и владел одной-единственной нефтяной скважиной, на него напали бандиты, ранили, а вышку подожгли. Мак-Харрис с риском для жизни бросился в огонь и голыми руками погасил пожар. С той поры вся правая половина лица у него превратилась в кроваво-красную рыхлую массу, на которой поблескивал стеклянный глаз, а вместо правой руки - железный протез...
И этот человек считается некоронованным королем Веспуччии, "советником" Князя, послушно исполняющего все его желания. Мак-Харрис - это нефть. Мак-Харрис - это энергия, которую дает нефть. Мак-Харрис - это продукты питания, получаемые из нефти. Мак-Харрис - человек, проваливающий любые проекты по строительству в Веспуччии атомных электростанций солнечных батарей в пустыне. Мак-Харрис - это стайфли.
Мы застали его сидящим перед стеклянной стеной своего кабинета, откуда открывалась величественно-мрачная панорама Америго-сити: хаотическое скопище зданий, улиц, небоскребов, мостов, судов, заводов, тонущих в грязном омуте стайфли. Прямо-таки картина из вагнеровской "Гибели богов". Но в самом кабинете пахло сосной - дома и служебные кабинеты апперов снабжались самым дорогостоящим воздухом. Когда мы вышли из лифта, Мак-Харрис поднялся кресла и враскачку, морской походкой, сделал несколько шагов нам навстречу. Глаз его сощурился, губы омерзительно скривились, что означало любезную улыбку. Он протянул правую, затянутую в черную кожаную перчатку руку. Я пожал ее и почувствовал, какая она твердая.
- Вы Теодоро Искров, - произнес он, скорее констатируя, чем спрашивая. Любопытное совпадение: только вчера прочитал вашу повесть. Очень забавно. Не сочтите за обиду - давно так не смеялся. У вас изощрённое воображение, болезненная чувствительность и подавленные комплексы превосходства. Советую пройти курс психоанализа. Бог весть какую накипь извлекут из вашего подсознания. Прошу садиться!
Это была не просьба, а приказ, и мы заняли места за низеньким столиком, уставленным разнообразными бутылками и вазами с апельсинами и яблоками. Я уже много лет не видел таких фруктов.
- Прошу! - сказал он, пододвигая к нам рюмки и тарелочки.
Когда он говорил, рыхлая красная щека шевелилась, напоминая выползающий из мясорубки фарш.
- Итак, Лино, в чем же состоит неотложное дело, которое важнее спасения "Далии"?
Лино Баталли не притронулся ни к фруктам, ни к напиткам. Наоборот, сдвинул тарелки и рюмки в сторону и водрузил на стол шейкер. После чего снял газеты, в которые он был завернут.
- Что это значит? - Мак-Харрис сдвинул брови. Тот же вопрос незадолго перед тем задал мне в редакции и сам Лино.
- Сеньор Мак-Харрис, - медленно произнес главный редактор "Утренней зари", - Теодоро Искров утверждает, что напечатанная в газете история об энергане не вымысел.
И замолчал.
Мак-Харрис отреагировал не сразу. Взгляд его здорового глаза скользнул поверх шейкера, поверх моей головы, потом за окно, на обугленное пожарище за рекой.
Наступила тягостная тишина. Я почувствовал себя обязанным добавить - само собой, с глупой самоуверенностью, явным признаком моих подавленных комплексов.
- Стопроцентная правда, сеньор Мак-Харрис. Вот доказательство.
И я вынул коробочку с энерганом.
Он взял ее своей негнущейся рукой, открыл, вынул одно зернышко, растер в порошок, понюхал и громко позвал:
- Лидия!
На пороге выросла секретарша - из породы тех стадах дев, что служат шефу самоотверженно и благоговейно.
- Немедленно вызовите ко мне Зингера! Сию же минуту!
Мне доводилось слышать о докторе Бруно Зингере - крупнейшем специалисте в области нефти у нас в стране, ученом с мировым именем, связавшим всю свою научную карьеру с личной карьерой Эдуардо Мaк-Харриса и "Альбатросом". Бытовала легенда, что всем мире нет лучшего "дегустатора" нефти: по запаху и вкусу одной-единственной капли доктор Зингер в состоянии определить, из какого нефтерождения она извлечена, каков ее состав и будущая цена.
Он вбежал в кабинет - тщедушный человек в белом халате и очках, увеличенные стеклами глаза были полны библейской мудрости и печали. Мак-Харрис протянул ему шейкер.
- Что это, Бруно, как по-твоему? Зингер понюхал содержимое шейкера, вылил часть жидкости в хрустальный бокал, повертел перед глазами наконец произнес:
- Углеводородное горючее... Высокооктановое... весьма необычное...
- А это? - Мак-Харрис положил ему на ладонь несколько зерен энергана.
Брови доктора Зингера на миг сдвинулись, увеличенные очками веки дрогнули, взгляд потемнел. Или мне померещилось?.. Потому что рука его была совершенно спокойной, когда он совершал ту же манипуляцию, что незадолго перед тем Мак-Харрис: растер одно зернышко большим и указательным пальцами и понюхал.
- Углеводородное соединение, - довольно неопределенно сказал он.
- Это я и сам вижу. Точнее? - резким тоном спросил Мак-Харрис.
- Не знаю. Анализ покажет.
- Сделай анализ и сообщи мне результат. Без промеделения.
Доктор Зингер, кивнув, направился к двери. Но я снова заметил, как тревожно дрогнули у него веки, а темные глаза вопросительно скользнули по мне. Если мне это не почудилось...
Мак-Харрис обернулся к нам:
- Подождите в соседней комнате, сеньоры. Когда вы мне понадобитесь, я вас вызову. Вы найдете там закуски и напитки. Если потребуется что-нибудь еще, позвоните моей секретарше.
И, не обращая на нас больше внимания, сел за письменный стол. Мы прошли в соседнее помещение. Оно предназначалось для отдыха - ванна, кушетка, бар, холодильник, набитый всевозможными деликатесами и фруктами. Я не устоял и почистил несколько апельсинов. Они показались мне божественными. Лино Баталли не притронулся ни к чему. Мы стали ждать.
Я представил себе, как доктор Зингер мобилизует огромную лабораторию "Альбатроса" с ее штатом из трехсот ученых и пятьюстами лаборантами, чтобы "немедленно", как было приказано, провести анализ содержащейся в шейкере жидкости и зеленоватых зерен и раскрыть секрет вещества, которое, это я уже отчетливо понимал, могло причинить крупные неприятности Мак-Харрису, несмотря на его несметные богатства и могущество.
Мы ждали недолго - в общей сложности два часа. Затем дверь распахнулась, и на пороге вырос Мак-Харрис. В руке у него была коробочка с энерганом и несколько разграфленных листков - очевидно, результаты анализов.
- Сеньор Искров, - произнес он властным голосом, - располагаете ли вы еще каким-нибудь количеством таких зерен?
- К сожалению, нет, сеньор Мак-Харрис... - хладнокровно солгал я, - У меня было еще немного, но я вчера израсходовал, ездил на прогулку в горы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
