— Как это — глазки построить? — растерялась Кота.
— Ох, девочка, — схватился за голову суровый воин. — Никак не думал, что женщину нужно учить подобным вещам! Ну… подмигни что ли, пальчиком помани… там, пуговку расстегни…
— Попробую, — задумчиво протянула Кота, обдумывая задание. — А что, если он не пойдет?
— Надо сделать так, чтобы пошел, — строго наказал Ломлес.
— Надо — сделаем, — беззаботно пропела Кота. Ее вдруг охватило воодушевление, ведь это первая возможность проявить себя, доказать всем, что она уже не ребенок.
Оглядевшись, Кота задумчиво обошла вокруг небольшого возвышения, на котором расположились знатные вельможи и соседние харцы, наблюдающие за боем. Юркий мужичок сновал среди них, собирая звонкие монеты. Тот, кого надо было отвлечь, и так почти не смотрел на площадку с песком, поскольку «петух» попеременно бросал жадные взгляды то на деньги гостей, то на декольте их спутниц.
Кота откинула капюшон, попыталась пятерней причесать колтуны черных волос, ослабила шнуровку жилетки, расстегнула верхние пуговицы рубахи, почти оголяя грудь. Один из мужчин на помосте округлил глаза, перегнувшись через перила, и, потеряв равновесие, рухнул в толпу простолюдинов. Кота смущенно кашлянула, видимо, перестаралась, и застегнула пару пуговиц. Но даже оставшегося декольте было достаточно, чтобы отвлечь внимание вельмож от борьбы.
— Ой, смотри, какая красотка! — воскликнул один.
— Да она же — локки, — поморщился сосед, с опаской глядя на Коту.
— Да хоть степная ведунья! — восхищенно отозвался первый. — Она прекрасна! Пусть меня заколдует…
«Петух» озирался в поисках той, кому предназначались лестные слова. Нашарив в толпе локки, вытаращил белесые глаза и медленно залился краской. Кота усмехнулась и подмигнула. Мужчина сглотнул и огляделся в поисках везунчика, но все вокруг смотрели на него самого. С долей зависти, что на разодетого прохиндея обратила внимание такая красавица, пусть и опасная.
«Что там дальше, по плану», — судорожно вспоминала Кота, которой удалось прилечь внимание хозяина раба. — «Ах, да! Поманить».
Она подняла руку и, медленно отставив пальчик, кокетливо поманила «петуха». На память неожиданно пришли слова Лая о женских ножках, Кота поставила носок сапога на лавочку, бесцеремонно спихнув с нее грязного простолюдина, откинула плащ за спину, показывая стройное бедро, обтянутое темной тканью. С помоста раздался зазывный свист. Дамы, все как одна, достали веера и принялись остервенело ими обмахиваться, ревниво глядя на соперницу. Увы, они ничего не могли противопоставить локки в облегающих брючках.
Кота еще раз подмигнула «петуху» — тот уже побагровел, — и, развернувшись, медленно двинулась в сторону палаток. Она не оглядывалась, чувствуя, что мужчина наверняка пойдет следом.
— Веди его к тому проходу, — шепнул Авес, наблюдая, как хозяин раба чуть не кувырком скатывается по лестнице, стараясь не упустить Коту из вида.
Девушка убыстрила шаг, пробираясь в толпе. Хозяину было еще сложнее, ведь ему, в отличие от локки, дорогу не уступали. Так что Кота первой добралась до прохода, в котором не так давно столкнулась с Лаем, терпеливо дождалась, пока «петух» увидит ее, снова поманила пальчиком, и скрылась между палаток.
Небольшая площадка была пустынна. О нескладном юноше напоминало лишь темное смердящее гарью пятно на земле. Кота застегнула скользкие пуговки и зашнуровала жилет, выпустив поверх шикарное жабо. В коридорчике мелькнул фиолетовый камзол заманиваемой дичи. Кота усмехнулась яркому сочетанию. Охваченный страстью мужчина принял ужимку за призывную улыбку и бросился к ней, но был тут же перехвачен железной хваткой сурового Ломлеса. Следом появился Уварос и хитро подмигнул.
— Какая ты у нас оказывается роковая, сестричка! Кто бы мог подумать.
Кота в ответ лишь фыркнула. «Петух» извивался и бросал испуганные взгляды на Коту и Увароса. Он бы и на Ломлеса смотрел, но не мог развернуться в сильных руках.
— Что такое? — пропищал он осиплым от страха голосом. — Что вы хотите со мною сделать?
— То же, что ты хотел сделать с нашей сестричкой, проказник, — иронично сощурился Уварос. Мужчина смертельно побледнел и затих, изобразив обморок.
Ломлес покачал головой, пытаясь пристыдить разошедшегося брата.
— А я что? — обезоруживающе улыбнулся Уварос, убирая с лица прядь волос. — Ведь все равно отпускать нельзя, он видел нас. Да и раб, возможно, пожелает отомстить своему обидчику.
— И то верно, — пробурчал Ломлес, оглушив пленного рукоятью меча. «Петух» обмяк. Воин завернул бесчувственное тело в плащ и закинул кулек на плечо.
Они осторожно выбрались из-за палаток, выглядывая в толпе остальных братьев. Люди на площади словно обезумели. Народ разбегался, кто куда. Крики «Слуги Мороса!», стоны задавленных, нескончаемый визг дам, — благородных и не совсем. Кота удивленно наблюдала за беснованием толпы, сама прижавшись к стене. Тут как всегда, как из-под земли, вырос бесстрастный Авес.
— Он у нас, все уже двигаются к воротам.
— Удачно посеяли панику, — одобрительно кивнул Ломлес. — Слуги Мороса — беспроигрышный вариант.
— Ага, человеческие суеверия нам на руку — кивнул Авес и нахмурил брови. — Нужно поторопиться!
— Да, стража не дремлет, — согласился Уварос. — Скоро всех успокоят.
— Не это, — отмахнулся Авес. — Прошел слух, что харц вернулся с охоты.
— Как бы охота не продолжилась в его замке, — проворчал Ломлес, беспокойно поглядывая на Коту: — Накинь капюшон, детка. И быстро следуй за нами.
Детка! Ну, вот, как соблазнять всяких франтов — так взрослая, а в остальное время — дитя. Кота угрюмо последовала за Ломлесом, размышляя о несправедливости жизни. Но, потеряв из виду спину брата, вздрогнула и огляделась. Крики стихли. На площади царила почти мертвая тишина. Привыкнув к свободному перемещению, она не сразу сообразила, что широкая дорога — это не просто испуганные магом горожане, а расступившиеся перед харцем подданные.
Ржание, резкий удар. Кота, схватившись за ушибленную ногу, застонала и глянула наверх. Она только что чуть не попала под копыта могучего жеребца. В самый последний момент светловолосый мужчина с циничным взглядом серых глаз натянул вожжи. Конь поднялся на дыбы, больно стукнув Коту подковой по колену.
— У локки что — девять жизней? — раздраженно уточнил харц, свысока глянув на скорчившуюся девушку. — Прочь с дороги, Морос тебя побери! Не хватало еще, чтобы харц уступал дорогу сопляку!
Из толпы появился молчаливый Авес. Опустив лицо, он легко поднял сестру на руки и отнес в сторону. Харц же продолжил процессию, как и сопровождающая его свита.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
