— Думаешь, с Полом было нечто подобное?
Этих слов хватило, чтобы вернуть Денби на землю.
— Да, — окрепшим голосом ответил он и посмотрел на Мартину так, словно хотел сказать, что по достоинству оценил ее попытку сменить тему.
Мартина упрямо поджала губы.
— Тогда тем более мне нужно до всего докопаться.
— О Боже, ты хоть слово слышала из того, что я сказал?
— Слышала, все слышала.
Откуда-то сверху донеслось слабое стрекотание вертолета.
— Вот он!
Вдалеке едва виднелось оранжевое пятнышко, которое постепенно увеличивалось в размерах. Гул становился все отчетливее, и вот вертолет завис прямо над ними. Мартина сорвала с головы шапку и принялась размахивать. Денби схватил ее за руку.
— Мне казалось, что ты рвался назад, не знаю уж куда… — Она была очень удивлена.
Лицо его перекосилось, будто слова давались с великим трудом:
— Разве ты не видишь, что я еще не готов оставить тебя?
У Мартины подогнулись колени. Рот округлился в молчаливом возгласе. Она запустила пальцы в волосы Денби и неудержимо потянулась к его губам.
Во сне она уже пережила это мгновение, но тогда губы были мягкие, хотя и слегка потрескавшиеся. А сейчас жесткие, холодные, но прижимались они к ее рту с такой горячностью, что любое сопротивление было бы бессмысленно. Да Мартина и не сопротивлялась. По телу ее прокатывались теплые волны. Приоткрывая навстречу ему губы, она не просто уступала этому мужчине. Это был акт капитуляции. Отныне он вошел в ее жизнь и будет оставаться в сердце Мартины столько, сколько сам захочет.
Руки его скользнули вниз, задержались немного на спине, дошли до локтей. Мартина почувствовала, как ее приподнимают вверх, заставляя обнять за шею. Тяжелая, громоздкая одежда сковывала движения, создавая преграду, приводившую их в бешенство. Уступая его требовательным поцелуям, она содрогалась, пытаясь приникнуть к нему еще ближе — грудь к груди, бедро к бедру. Женщина к мужчине.
— Дай руку. — Денби оторвался от ее жадных, ищущих губ.
Мартина повиновалась. Он зубами сорвал перчатку и швырнул ее на землю. Мартина протянула другую руку и быстро прижала ладони к его лицу.
Щетина оказалась колкой, но и это возбуждало. Денби прижался губами к ее горячим ладоням.
В конце концов губы встретились с губами. На сей раз Мартина страстно ответила на его поцелуй. Слившись воедино, они покачивались из стороны в сторону, словно в каком-то древнем ритуальном танце. Сначала вел он, потом она. Но не сбивался ни тот, ни другой.
Мартина пробежала кончиком языка по его зубам цвета слоновой кости, пощекотала в уголке рта и, когда они наконец оторвались друг от друга, выдохнула:
— О Боже!
Колени у нее дрожали, и чтобы удержаться на ногах, оставалось лишь тяжело припасть к груди Денби, слушая, как яростно бьется его сердце.
Он потерся небритым подбородком о гриву ее волос, отчего у Мартины по спине пробежали мурашки.
— А ведь я пообещал себе, что этого не будет, — пробормотал Денби, покрывая поцелуями ее щеки, нос, подбородок, уголки губ.
— Чего «этого»? — Мартина подняла голову, и твердые губы его с готовностью прижались к ее шее.
— Того, что я уступлю…
— А что, от меня уже совсем ничего не зависит? — Она почувствовала, как волна наслаждения заливает ее жаждущее тело.
— Совсем! — Денби снова заключил ее в объятия.
Завтра он будет проклинать себя. Но сейчас остановиться уже не может. Даже смутная мысль о том, что Мартина, узнав, кто он такой на самом деле и зачем приехал сюда, возненавидит его, бессильна была погасить пламя, пожирающее все тело.
— Я хочу тебя, так хочу, что все остальное просто не имеет значения.
Денби вдруг ощутил, как в лицо ему ударила какая-то невидимая волна. То была волна женской силы, усмиряющая самых непокорных животных. Мужчин. В глазах Мартины он прочел согласие.
Взявшись за руки, они пошли вдоль берега, где их путь был уже отмечен следами на тающем снегу. Оказавшись наконец дома, Мартина вновь предалась сомнениям и тревоге. Ну а дальше что? Отдает ли она себе отчет в том, что делает? И, кстати, он тоже — понимает ли?
— Иди сюда.
Словно читая мысли Мартины, Денби усадил ее к себе на колени и бережно обнял за плечи.
Мартина с облегчением откинулась к нему на грудь и сразу почувствовала, какое целительное тепло источает тело Денби. Мягкие женские округлости наталкивались на твердые бугры мышц. Мартина не могла не заметить, как напрягается под ней и набирает силу мужская плоть. Денби сдерживался из последних сил.
— У тебя еще есть время передумать, — прохрипел он.
— У тебя тоже, — выдохнула она.
Денби приподнял ее с коленей и жадно поцеловал. Желание вспыхнуло с силой почти невыносимой. Она отвечала на поцелуи, все глубже и глубже вдавливаясь в него, словно насытиться не могла. Он осторожно прикасался к ее набухшей груди. С нарочитой медлительностью он принялся расстегивать ей рубашку начиная с верхней пуговицы. У Мартины перехватило дыхание. В предвкушении неизбежного кровь барабаном застучала в ушах.
Кружевной, причудливой формы лифчик, застегивающийся спереди, упал к их ногам. От восхищения, застывшего в глазах Денби при виде ее обнаженной груди, у Мартины перехватило дыхание. Так давно это было! А что, если…
Она закрыла глаза, откинула назад голову и почувствовала, как щетина и колет, и щекочет ее грудь. Она обеими руками схватила его за голову и прижала к себе.
Внезапно неподалеку от дома что-то загрохотало. Оба вздрогнули и застыли.
Глава 6
— Что это?
— Не знаю. — Мартина осторожно соскользнула с его колен.
Прохладный воздух коснулся кожи, которую только что опаляло горячее мужское дыхание. На подкашивающихся ногах Мартина отошла немного в сторону и быстро привела себя в порядок, поспешно застегнула бюстгальтер и натянула рубашку.
Оба надевали куртки и сапоги в напряженном молчании. «А может, все это мне только почудилось? — лихорадочно думала Мартина, глядя, как Денби открывает дверь. — Может, он уже сожалеет о том, что едва не случилось?»
— Побудь-ка здесь, а я посмотрю, что там.
Мартина пристально вглядывалась, стараясь прочесть на его лице, сама не зная что. Одно стало ясно: снова вернулся чужак. Настороженный, подозрительный, бесконечно далекий.
— Ну уж нет! — Она вышла вместе с ним из дому и двинулась след в след в ту сторону, откуда раздался шум.
Оказывается, под тяжестью снега обломилась и упала на крышу мощная кедровая ветка.
— Ничего себе, — покачала головой Мартина. — Похоже, чуть не всю водосточную трубу снесло.
