Читаем без скачивания Городской охотник - Алексей Волков

В дверь стучать не пришлось, провидец уже ждал их, и едва Алексей с товарищами подошел к двери в его так называемую келью, она распахнулась, и отец Леонид предстал перед гостями. Невысокого роста мужчина, тонкий в кости, с длинными волосами, собранными в пучок, и редкой бородкой. Обильные возлияния и регулярное нарушение заповеди „не чревоугодничай“ никак не отражались на фигуре отца Леонида, чему Алексей не уставал удивляться и даже потихоньку завидовать. Если бы он сам в таких объемах поглощал пиво и разнообразные к нему заедки, любимой из которых у монаха являлись креветки, то через пару недель ощутимо прибавил бы в весе. А через месяц и вовсе стал бы пыхтеть при подъеме на пятый этаж. Приходилось поддерживать себя в форме, изнуряя тело упражнениями в тренажерном зале три раза в неделю и ежедневными утренними пробежками.

Отец Леонид хитро прищурился, от чего стал похож на вождя мирового пролетариата, для конспирации отрастившего волосы и напялившего подрясник. Священник скрипучим голосом поприветствовал всю троицу:

– Ну-с, язычник, за чем пожаловал в обитель Господа? Умы его служителей смущать будешь или помощь нужна? – Глаза монаха улыбались по-доброму.

Алексей не сомневался, что отец Леонид знает, за чем пожаловали нежданные гости, но все же счел нужным ответить.

– Да, батюшка, за помощью. Только не фыркай, отче, не мне помощь нужна. Им. – Алексей мотнул головой в сторону своих спутников. – Они православные, так что помочь им твой дог. Для себя я не ищу у тебя поддержки. Не в этот раз. Но скоро она мне понадобиться, и ты, надеюсь, не откажешь?

– Не откажу, язычник, Господь заповедовал нам спасать даже души заблудших во тьме ереси. Давайте уж, проходите в келью. Не через порог же беседовать. Рассказывайте, что приключилось, и чем смиренный служитель церкви может вам помочь.

Келья не отличалась роскошью, как и положено было жилищу того, кто избрал своей стезей смирение плоти и отказ от мирской суеты. Простая кровать, застеленная ровно и аккуратно, как в армии. Стол. Два стула, лавка у стены. Полки с книгами. И огромный иконостас, практически во всю стену. С него скорбно смотрели на вошедших лики святых подвижников. Взгляд Спасителя с одного из образов, казалось, прожигал насквозь, выворачивал наизнанку душу и, в то же время, умиротворял. „Непонятная смесь ощущений“, – отметил про себя Алексей, не раз бывавший уже в этой келье. Всякий раз ему казалось, что Спас Ярое Око постоянно следит за ним нарисованными глазами, не признавая в нем человека, достойного находиться на святой земле.

Но земля эта святая не только для православных. Давным-давно, во времена далеких предков, здесь располагалось капище Перуна. Из-под корней огромного дуба, многие столетия служившего окрестным народам местом поклонения покровителям, бил родник холодный и чистый, струями своими омывая чашу, в которую складывались корни векового исполина. В дуб были врезаны челюсти кабанов, волков, медведей. Бог воинств и героев находил временное пристанище в кроне дуба, а по особым случаям ствол исполина служил ему лестницей с небесной тверди на твердь земную. Волхвы жгли костры вокруг священного дерева, не давая им погаснуть ни на мгновение. Чуть ниже, по склону холма, раскинулась березовая роща. Светлая и привольная. В Купальские ночи в роще горели костры, но уже посвященные другому богу – молодому Яриле. Парубки с девчатами прыгали через костры, пели песни, водили хороводы и гонялись друг за другом в лунных сумерках рощи. С Купальских вечеров до следующего года на ветвях берез развевались разноцветные ленточки, жертвуемые девушками богу плодородия.

А потом пришли крестители Руси. Огнем и мечем они согнали окрестные племена в новую веру, срубили священный дуб, извели под корень Ярилину рощу. И долго еще ратились брат с братом, выясняя, чья вера праведна: заповедованная пращурами или принесенная византийскими находниками. В конце концов победила вера новая, молодая. А несогласные ушли в дальние лесные заимки, чтобы жить по прародительским заветам и не держать ответа перед князем или жрецами нового бога, именуемыми пастырями и святыми отцами.

Много позже на месте священного дуба и чудной рощи вырос монастырь. Иноки заключили вольно бьющий родник в камень, превратив его в источник со святой водой. Он не возражал, так же, как и сотни лет назад, журчали его струи, даря людям прохладу и свежесть. Правда, теперь разбивались они не о гостеприимную ладонь старого дуба, а о подставленные каменные борта, но святости для таких, как Алексей, не утратили. Частички живой мощи трепетали под камнем, воды родника давали им выход наружу, даруя мир всем верующим. Мир, в котором люди постоянно находили причину для кровопролития. Родник будто пытался объединить непримиримых, указывая на то, что все они – дети одной силы, имя которой – Жизнь.

– Присаживайтесь, гостенечки, – предложил отец Леонид. – Только уж места на всех не хватит, не обессудьте.

– Да чего уж там, батюшка, – пробасил Олег, густо, по-детски покраснев. – Постоим, если что. Мы люди простые.

– Вы уж точно простой, – усмехнулся провидец. – Господин Ефимцев, присаживайтесь. К столу прошу. И вы молодой человек, – обратился он к Сашке. – А этот еретик пусть постоит, – хитро улыбнулся монах и кивнул на Алексея.

Тот ни капли не обиделся, привык за годы к такому общению. При каждом удобном случае монах не упускал возможности попенять Алексею на его неверие.

– Откуда ты знаешь Олега? – задал он вопрос уже в спину монаха с болтающейся по ней жиденькой косичкой.

– Так кто ж его не знает? – Ответствовал инок. – Про него газеты пишут, в новостях рассказывают. Милиция, опять же, разыскивает.

– Как разыскивает?! – вскинулся Олег. – За что?

– Да вот, хотят проверить вашу причастность, господин коммерсант, к трагической гибели некоей особы, неудачно упавшей под колеса поезда нынче утром. И пытаются выяснить, нет ли связи между вами, ее гибелью и гибелью двух доблестных служителей дорожной милиции, ведь у этих трех жертв, как на грех, исчезли головы.

– Вот же бля! Ой, простите, батюшка.

– Бог простит, – ответил отец Леонид. – В следующий раз следи за речью.

– Извините, – убито потупился Олег. И, как школьник, пробормотал: – Я больше не буду.

– То-то же, – назидательно воздел перст монах. – Сквернословие есть грех. Так, Леша?

– Угу, – помычал Алексей, давясь неуместным смехом. Вид притихшего Олега, бандита и крутого бизнесмена, растерявшего враз всю крутость перед тщедушным монахом, был настолько неожиданным, что Алексей не смог удержаться. Собрав волю в кулак, он попытался подавить смех. Правда, не совсем удачно. Пришлось прикрыть рот ладонью и отвернуться к двери, отступив в тень, за предел светового круга, отбрасываемого настольной лампой в зеленом абажуре.

– Можешь даже не рассказывать, язычник, во что ты влип и куда втянул людей. Я и так все знаю. Плохо только, что невинные погибли. А все остальное… Тоже плохо. Но с Собирателем тебе рано или поздно пришлось бы столкнуться. Он не простил тебе своего поражения. И жаждет реванша. Такова уж его природа. Правильно сделал, что привез людей сюда, Алексей, – по имени обратился к Фатееву отец Леонид. – Хоть мы и разной с тобой веры, но делаем одно дело. Я могу тебе помочь. И не только словом, но и делом. Я смогу поддержать тебя в бою. Буду защищать твой разум, чтобы ты не попал под влияние Собирателя. Он очень силен в воздействии на разум, это его особенность, поэтому он особенно опасен. В прошлый раз тебе помог наш брат во Христе. В этот раз я помогу тебе. Так что ступай с Богом, язычник. Да прибудет с тобой милость Всевышнего и Богородицы, – стал выпроваживать Охотника отец Леонид.

– А как же „запретить разум“? – изумился Алексей.

– Обещал и сделаю. Мне для этого ритуалов бесовских творить не надо. И нечего на меня зыркать! Ступай себе, говорю! О людях я позабочусь. Нечего тут тебе, еретику, рассиживаться! Прочь иди!

– И на том спасибо, батюшка, – насмешливо поклонился Алексей, прижав руку у груди. – Олег, вот, возьми. Может пригодиться. Мало ли что. От Охотника не убережет. А от мелочи всякой может помочь…

Он достал из-за ремня пистолет, проверил обойму и передал его другу.

– Как пользоваться, сам знаешь. Пули там серебряные, заговоренные. Так что…

– В обители Господа не место оружию! – проговорил монах, неодобрительно разглядывая черный угловатый пистолет в руках Алексея.

– А… – начал было Олег, но осекся под суровым взглядом монаха.

– Но в этот раз, язычник, я думаю, Господь попустит. Не грех защитить себя и ближнего, если жизни, дару Его, угрожает опасность. Иди уж.

– Да, пойду. Еще до Москвы добираться. – Алексей развернулся и взялся за ручку двери. – Отец Леонид, пригляди, пожалуйста, за этими двумя хорошенько. Не хочу, чтоб из-за меня еще люди гибли. Сделай милость.