– То есть у тебя в тетради плод твоей работы? – осторожно спросил Магомаев. – Разреши посмотреть?
– Конечно. Тут сорок песен и нот к ним.
– Присаживайся пока, в графине вишнёвый сок.
Осторожно, будто вместо тетради взял хрустальную вазу, Муслим Магометович углубился в неё и почти на полчаса выпал из жизни. Налив сок, я попил, действительно очень хотелось, и второй стакан больше смаковал, таская печенье из вазочки, позавтракать-то так и не успел, а время обеда уже. Наконец певец оторвался от моей тетради и задумчиво посмотрел на меня:
– С десяток песен очень даже ничего, особенно «Волчонок» хорош, но остальные-то детские.
– А я кто? Кем являюсь, той аудитории и пишу. Пока. Потом и взрослые начну писать.
– «Ветер в голове» скорее не для тебя, подростковая песня, но в народ легко уйдёт, будут исполнять с гитарами во дворах. А вот «Сироту»… Верю, ты написал… Кхм…
Я начал жизнь в трущобах городских,И добрых слов я не слыхал.Когда ласкали вы детей своих,Я есть просил, я замерзал.Вы, увидав меня, не прячьте взгляд,Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват[7].
Продекларировав куплет из песни, Магомаев посмотрел мне в глаза и спросил:
– Это действительно твои песни?
– В плагиате никто не обвинит, – встретив его взгляд, честно ответил я.
– Я бы взял пять песен, действительно хиты.
– Я обещал вам две песни подарить, – разведя руками, виновато улыбнулся я.
– Денег хочешь? – с прищуром кинул тот на меня взгляд, и я понял, что, если соглашусь, моментом потеряю его уважение.
– Нет, не в этом дело. Я их ещё не зарегистрировал, а ближайшее место, где можно это сделать…
– Краснодар. Я в курсе.
– Детдомовского и выгнать смогут, но если вы мне поможете их зарегистрировать и споёте мои песни, то есть дав трамплин моим песням в жизнь, то эти пять понравившихся – ваши. Дарю. Кроме вас, их никто исполнять не будет. Разве что «День Победы», тут для другого голоса писалось, всё же вы немного, но до него не дотягиваете. У вас свой стиль.
– А ты умеешь убеждать, Максим. «Волчонка» наиграть можешь?
– Конечно, руку уже набил, пел её. Слушатели были в восторге, многие плакали.
– Подожди меня здесь, сейчас гитару принесу.
«Ха, инструментов нет. Так бы и сказал, лень идти было, а сейчас заинтересовался», – мысленно хмыкнул я, оставаясь сидеть в кресле.
Певец вернулся минут через пять, причём не один, а в сопровождении трёх мужчин, двоим лет по двадцать пять, а третьему явно за сорок. Познакомив меня со своим администратором и двумя музыкантами, остальные действительно отдыхали, купаясь в море, протянул гитару и попросил спеть «Волчонка». Настроив себя на нужный лад, я спел. Опытные музыканты сразу уловили ритм, один, закрыв глаза, явно пребывал там, в песне.
– Сильная, – с явным уважением и интересом протянул администратор, дядя Адик.
– Давай остальные четыре.
Кроме тех четырёх, хуже всех у меня получился «День Победы», тут нужны другая аранжировка и голос, а так я ещё и пару детских песен спел. Они тоже пришлись по душе музыкантам.
– Хорошо поёшь, талант, – сказал Гоша, музыкант, кстати, гитарист.
– Так что, Муслим Магометович, договорились? – спросил я.
– Беру, – решительно рубанул тот рукой, а его администратор кивнул, он был согласен.
– Регистрация, – напомнил я. – Если поторопиться, можно успеть сегодня. Но в принципе и до завтра подождёт.
– Завтра мы заняты, дядя Адик с тобой прокатится и поможет всё сделать. Тебя это устроит?
– Конечно, – довольно кивнул я.
Мне даже не пришлось просить лично певца съездить со мной, не та фигура, а вот его люди – это вполне реально, на такой результат я и рассчитывал. Дядя Адик, которого назначили моим сопровождающим, уже было встал, но у певца это было не всё ко мне.
– Максим, обещай, что после регистрации сразу вернёшься в детдом.
– Ну-у-у… – заныл я, так как до конца лета никак не желал возвращаться.
– Обещай, – уже твёрже попросил тот.
– Да я только попробовал, губы смочил, а вы меня обратно гоните, – весь сгорбился я от расстройства, но жалость ни у кого из присутствующих ко мне так и не проснулась, после чего махнул рукой. – Ладно, вернусь.
– Сразу после регистрации.
– Умеете вы с детьми обращаться. Ладно, сразу после регистрации вернусь.
– Ну и хорошо, – неожиданно широко улыбнулся тот. – Где твой дом, я запомнил, найду. А дядя Адик тебя на поезд потом посадит и сообщит в детдом, что ты найден, чтобы встретили… Ты что-то сказать хочешь?
– Матерное пойдёт? Больше ничего другого на языке не вертится, а вслух сказать не могу, не так воспитан.
Мой пассаж вызвал смех присутствующих, а певец только улыбнулся:
– Максим, ты сам должен понимать, что находишься в том возрасте, когда за тобой глаз да глаз нужен.
– Понимаю, – вздохнул я.
Вернув гитару и прихватив тетрадь, я последовал за администратором музыкальной группы, то есть музыкального сопровождения певца. Задерживаться мы не стали. Сразу спустившись, прошли к стоянке машин. У администратора оказалась люфтовая, явно сделанная на заказ красно-белая «двадцать первая» «Волга». До Краснодара мы даже не заметили, как доехали, болтали всю дорогу. Очень живым в общении оказался дядя Адик, а в номере сидел букой. На дорогу ушло почти четыре часа, да и то потому, что сильно торопились. Дорога наполовину грунтовой была, убитой, где чуть не шагом плелись, но всё равно скорость поразила. Быстро доехали.
– Надо бы спросить, куда ехать, – осмотревшись, предложил я на въезде в город.
– Обижаешь, мне по работе положено знать адрес такой организации. Тем более я тут уже несколько раз был.
Это действительно оказалось так. Не плутая, мы доехали до нужного здания и, оставив машину, прошли в него. Время было пятый час. На регистрацию у меня ушёл почти час. Когда мы отъехали, я попросил найти какую-нибудь закусочную, пояснив, что не обедал сегодня, да что уж говорить, и не завтракал.
Заехали в общепитовскую столовую и спокойно поели, плотно так. Мне даже очень понравилось, особенно гуляш из говядины. Уф, наконец-то наелся. Поехали обратно, и на выезде из города я спросил:
– Дядь Адик. Скажите, а разрешение на исполнение песен Муслиму Магометовичу лучше через нотариуса оформлять или так можно написать?
– Хочешь бумагой подтвердить?
– Ну, знаете, слова это слова, а вдруг какой певец начнёт их исполнять не спросив моего разрешения или Муслима Магометовича? А у вас будет бумага, только вы можете это исполнять, мол, ша с нашего поля, это не твоё.
– Насколько я в курсе, с тобой должен быть опекун, в данном случае представитель детского дома. Юридически, только так можно подписывать у нотариуса такие соглашения, а вот обычную расписку можно написать и так. Хотя юридической силы иметь она не будет.
– Жаль, с нотариусом надёжнее.
– Это точно. Кстати, завтра же и отправим тебя в Москву из Адлера. Вещи у тебя есть?
– А как же, даже палатка имеется. Польская четырёхместная с тентом в комплекте. Дикарём живу в лагере автолюбителей.
– Надо бы прямо сейчас, пока не стемнело, съездить и забрать. А переночевать и у нас сможешь, номеров хватает, поселим с кем-нибудь.
– О, с дивчиной какой-нибудь, – тут же оживился я. – Тогда я согласен.
– Мал ещё с дивчинами общаться.
– Я в самом рассвете сил.
– Ну-ну, юморист. Дорогу до лагеря покажешь?
– Покажу. Вот только я хотел с одним интересным человеком пообщаться, сегодня встретились, да, видно, не судьба. Да и вечер уже, не успеем.
– Хороший?
– Похоже, да. Негатива от него я не заметил.
– Какое интересное выражение, надо запомнить. А кто он?
– Братский, боксёр.
– Да ладно?! Сам Олег Братский? – удивлённо посмотрел тот на меня. – А я ведь все его бои видел… Заедем обязательно.
– Если успеем, то я только за, сами знаете.
– В гостиницу заезжать не будем, сразу к Олегу Игоревичу поедем.
– И в лагерь.
– Ну и в лагерь тоже, – отмахнулся тот. Было видно, что мои вещи его стали волновать меньше всего.
– А что этот боксёр так известен? Что-то я о нём не слышал.
– Мастер спорта, золотая олимпийская медаль. Его необычная техника боя привлекла многих. Жаль, он ещё молодым на преподавательскую работу ушёл…
Дядя Адик до самых окраин Сочи описывал, как бывал на боях Братского и видел его живьём, он из-за него и боксом в тридцать лет занялся, два года в секцию ходил. Но я думал не об этом. Когда я сам ходил в секцию, мы обсуждали многих известных боксёров, но Братского там точно не было. Это меня и насторожило. Я тут уже два месяца, ну почти, но ни одного сигнала о том, что нахожусь не в своём прошлом, не было. Да и не так и хорошо я знал советские времена, но о Братском ничего не слышал. Параллельный мир? Или всё же его методика не включена в учебную программу. Не знаю. Сто миллионов хотя бы за Интернет.
