В этих рассуждениях Аристотель близко подходит к идее рефлекса, в соответствии с которой ощущение и восприятие окружающей действительности через посредство разума вызывают движение, осознанную деятельность.
На античной эпохе мы остановились столь подробно лишь с целью показать, что основные аспекты психофизической и психофизиологической проблем, может быть, в довольно своеобразной и фантастической форме, но тем не менее были выделены еще в те далекие времена.
В последующие века наиболее фундаментальные идеи в разработке психофизиологической проблемы высказывались начиная с XVIII в. В этот период утверждается принципиально новое объяснение живого тела. Оно было освобождено от влияния души как организующего его деятельность принципа и стало мыслиться как своего рода машина, работающая по общим законам механики.
Значителен вклад Р. Декарта в разработку проблемы. То, что он счел душу и тело двумя абсолютно самостоятельными субстанциями, несводимыми друг к другу, ясно выделило сущность психофизической и психофизиологической проблем. Изменился и сам предмет психологии: начиная с Декарта таковым стало являться сознание . К области же телесных отправлений были отнесены: пищеварение, сердцебиение, питание, дыхание, а также ряд психофизиологических функций – ощущения, восприятия, страсти и аффекты, память, представления, внешние движения. Декарт выдвинул также идею рефлекса, представив ее как механизм функционирования по аналогии с работой часов или других механизмов.
Общая схема машинообразного акта, описанная Декартом, такова: внешнее воздействие вызывает в органах чувств движения, которые мгновенно передаются по чувствительным нитям в полости мозга и побуждают находящихся в нем «животных духов» в виде мельчайших материальных и быстрых частиц направляться к «мускулам» и, наполняя их, «надувают», вызывая движение нужных органов тела.
То есть все органические процессы и ряд психических функций есть результат внешних воздействий и материальных движений внутри тела, они обусловлены изменениями, происходящими в телесных органах, нервах, головном мозге, и вызывают поведенческие ответные реакции.
Но вот проблема! Как в человеке соединяются дух и тело, как взаимодействуют телесные отправления и сознание, идеальная мысль? Решает эту проблему Декарт следующим образом. Телесное и душевное, сосуществуя в человеке независимо друг от друга, могут вступать во взаимодействие. Взаимодействие души и тела осуществляется в органе местопребывания мыслящей субстанции – шишковидной железе , которая находится в центре мозга. Движения «животных духов» в мозге затрагивают шишковидную железу, приводят ее в колебания и тем самым производят изменения в состояниях духовной субстанции в форме осознания. Имеет место и обратное влияние.
Гипотеза о «животных духах» упорно держалась в естествознании до конца XVIII в. в различных вариантах и под различными именами, удовлетворяя до поры до времени потребности в понятии, которое указывало бы на материальный характер нервного процесса [72, с. 471].
Однако еще в этом столетии голландский биолог, анатом и физиолог Я. Сваммердам (1637-1680) опытным путем установил, что объем мышцы при сокращении не изменяется, и пришел к выводу, что нервная ткань обладает свойством возбудимости.
В этот же период швейцарский физиолог А. Галлер (1708-1777) вводит такие понятия, как мышечная сила, нервная сила, «темные (неосознанные) восприятия». Они указывали на свойства организма, столь же доступные объективному, опытному изучению, как и другие атрибуты материи. В 1736 г. А. Монпелье вводит термин «рефлекс», понимая его в физическом смысле как зеркальное отражение. С попыткой распространить рефлекторный механизм на область психических явлений выступили французский философ, врач де Ламетри (1709-1751) и чешский физиолог Прохазка (1749-1820).
В это же время анатомическую основу рефлекторной схемы установили английский невролог Ч. Белл и французский физиолог Ф. Мажанди. Открытие сенсорных и моторных нервов дало новый толчок к развитию рефлекторного учения. Это новое открытие изложено Ч. Беллом в его теории «нервного круга».
Расширялась и область психоморфологических исследований. Огромную популярность приобрела френологическая система австрийского врача и анатома Ф. Галля (1758-1828), согласно которой кора головного мозга – а не желудочки – стала рассматриваться как субстрат психической деятельности.
Но определяющую роль во взаимосвязи между психологией и физиологией на основе рефлекторной концепции сыграл русский ученый, основатель научной физиологии и психологии И. М. Сеченов (1829-1905). Идеи И. М. Сеченова развил И. П. Павлов (1849-1936). В его учении о нейросубстрате можно выделить следующие направления: обращение к нейродинамике процессов возбуждения и торможения; трактовка временной связи, которая образуется в головном мозге при выработке условного рефлекса как субстрата ассоциации; обращение к связи коры больших полушарий с подкорковыми структурами при анализе сложнейших мотиваций, где невозможно отделить соматическое от психического; учение о сигнальных системах [72, с. 481].
Такова вкратце история проблемы. Анализ результатов современных нейрофизиологических и психофизиологических исследований показывает, что, какими бы блестящими благодаря использованию современной техники ни были достижения, касающиеся устройства и функций нервных центров, нейронов, синапсов, в объяснении проблемы отношений между духовным и телесным, материальным субстратом, мозгом и идеальной мыслью существенного выхода на новый исследовательский уровень не просматривается [там же, с. 484].
Основываясь на принятом нами методологическом подходе, суть психофизиологической проблемы можно сформулировать следующим образом.
1. Как соотносятся (взаимосвязаны и взаимообусловлены) мысль (мышление), идеальное образование, и мозг , материальное образование? Или как от биохимических и биоэлектрических процессов перейти к собственно психическим образованиям – субъективному образу, а тем более к идеальному образу (образу в понятии)? И что из них первично? Это онтологический аспект проблемы.
2. Другой аспект проблемы – гносеологический. Способно ли сознание (мышление) адекватно отражать окружающую реальность и выполнять функции активного приспособления, адаптации организма к окружающей среде?
Как показывает историко-методологический анализ, названную
психофизиологическую проблему, наряду с
психофизической , ученые пытались разрешить по-разному. И в настоящее время проблемы эти далеки от своего разрешения. Причины такого положения рассмотрим в следующем параграфе.
3.4. Пути решения психофизической и психофизиологической проблем
Итак, в наших рассуждениях мы подошли еще к одному очень интересному и сложному аспекту психофизической и психофизиологической проблем. Каковы же пути разрешения данных проблем и что в истории психологической мысли предпринималось для этого? Частично этот аспект проблемы мы уже рассматривали. Вкратце напомним высказанные ранее положения.
Аристотель считал душу формой тела. Определенному уровню телесной организации соответствует своя душа (растительная, чувствующая, разумная). Тело и его форма (душа) неразделимы. Мысль же генерируется в гипотетическом органе, «общем чувстве». У стоиков таким органом является гегемоникоп , выступающий в качестве носителя высшей и ведущей способности, связанной с переработкой всех поступающих впечатлений в общие представления, понятия, волевые и побудительные акты.
В Новое время Р. Декарт превращает душу и тело в самостоятельные субстанции. Но проблему их взаимодействия решает, как и античные философы. По Р. Декарту, телесные отправления и духовная субстанция, сознание взаимодействуют в «шишковидной железе».
В то же время другой путь решения проблемы был высказан еще в Средние века. «Уже схоластик Дунс Скот спрашивал себя: “Не способна ли материя мыслить?”» [1] – т. е. не заложена ли эта способность изначально в самой природе?
Иной путь решения проблемы мы находим во взглядах французских материалистов. Так, Гольбах, характеризуя важнейшие моменты зависимости психических процессов от соматических, утверждал, что «душа составляет часть нашего тела, и ее можно отличить от него лишь в абстракции... она есть то же тело, только рассматриваемое в отношении некоторых функций или способностей, которыми наделила человека особенная природа его организации». [2]
И далее: «Человек есть чисто физическое существо; духовный человек – это то же самое физическое существо, только рассматриваемое под известным углом зрения, т. е. по отношению к некоторым способам действий, обусловленным особенностями его организации». [3]
