Читаем без скачивания Год бродячей собаки - Николай Дежнев

Начальник службы тайных операций замолчал, посмотрел в окно, где начинал накрапывать дождь.

— Понятно! На этот раз мы ничего не смогли им противопоставить, — поддакнул, заполняя паузу, Серпина, но слова его вызвали неожиданную реакцию.

— Мальчик, у вас мания величия! — Черный кардинал сверлил собеседника своими близко посаженными к носу глазами. — Вы не понимаете значения слов, которые произносите. И вообще, — повысил голос Нергаль, — оставьте в покое ваше пиво! Что, как вы думаете, можно противопоставить Его воле!..

Несколько успокоившись, начальник службы тайных операций взял с тарелки горсть присоленных орешков и, все еще хмурясь, принялся бросать их один за другим в рот, неспешно жуя.

— Меня всегда поражала та быстрота, с какой христианство распространилось по миру, — продолжал он уже другим, несколько даже печальным тоном. — Его любовь к людям верующие чувствуют и сейчас, по прошествии двух тысяч лет… Ну а тогда, темные силы потерпели действительно сокрушительное поражение. — Он сделал короткий глоток виски, вернул стакан на стол. — Но с тех пор мы не сидели без дела сложа руки. Как постепенно затягивается ряской, заболочивается зеркало чистого озера, так и религия, если ей немного помочь, в конце концов зачеловечивается, погрязает в ритуалах и процедурах. С верой такое сотворить невозможно, а с церковью — почему бы и нет! Исподволь, не торопясь, играя на слабостях и пороках нарождавшегося духовенства, Департамент темных сил делал свое дело, и вот уже вместо равенства и братства первых христианских общин появляется четкая иерархия с неизбежным чинопочитанием и карьеризмом. К четвертому веку духовные пастыри настолько осмелели и вошли в силу, что на вселенских соборах сами стали решать, какие учения и книги истинны, а какие апокрифичны, а попросту говоря, ложны. В одиннадцатом веке христианскую церковь вообще удалось разделить на два враждующих крыла, так что католический Папа запросто проклял Константинопольского патриарха. Тот тоже в долгу не остался, и пошли-поехали гулять по свету догматические разномыслия и разночтения! Я уже не говорю про такие милые пустячки, как святая инквизиция с греющими сердце аутодафе и торговлишкой оптом и в розницу отпущением грехов. Нет, Серпина, нам за два тысячелетия тоже есть чем похвастаться! — Как бы поздравляя себя с этими достижениями, черный кардинал разом допил виски. — Когда все силы уходят на борьбу за власть с себе подобными, — едко усмехнулся Нергаль, — не остается времени подумать: а что если своим приходом Он хотел сказать нечто отличное от проповедуемого церковью? Может быть, Он намеревался предупредить людей, что им суждено раз за разом возвращаться на Землю и нести крест собственных грехов? Не станет же Он, в конце концов, повторять воскрешение для каждого поколения отдельно — тем, кто хочет понять, одного раза вполне достаточно!

— Last call, gentlemen, last call! — донеслось из-за стойки.

— Одиннадцать, они готовятся закрывать заведение. — Нергаль тяжело посмотрел на Серпину. — Впрочем, я сказал вам то, что считал нужным. Департамент светлых сил будет из кожи лезть вон, чтобы склонить жизнь Андрея в свою сторону, и ваша задача, Серпина, — сделать все, включая невозможное, чтобы на этот раз неудача постигла их, а не нас!

— Да, сэр, все будет сделано, сэр! Я, единственно, не понимаю, почему так много суеты вокруг этого человека. Вы сами сказали, что ничего особенного он из себя не представляет.

Нергаль ответил не сразу, в задумчивости пожевал губами, поправил ногтем тонкий ус.

— Тут есть несколько причин. Одна из них, главная, связана с Россией и, придет время, я вам о ней расскажу. Вторая… — черный кардинал с прищуром посмотрел на своего советника. — Вы когда-нибудь слышали про маятник всемирного времени?

— Да. Еще во время учебы в Академии знания нам говорили, что есть такая легенда или гипотеза, будто бы маятник этот иногда замирает на мгновение и своим концом показывает на какого-нибудь живущего на Земле человека. — Серпина пожал полными плечами. — Кто-то даже предположил, что таким образом Он заставляет людей думать о том, что они делают в жизни…

Серпина замолчал. Шум голосов навалился на них волной. За большим окном в надежде на припозднившихся пассажиров остановился черный жук-такси.

— Так вот, Серпина, маятник всемирного времени показал на раба божьего Андрея…

Тайный советник не понял значения улыбки, мимолетно коснувшейся тонких губ черного кардинала. Нергаль продолжал:

— В любом случае вам придется противостоять Департаменту светлых сил, что бы они там ни придумали. К слову сказать, я очень сомневаюсь, что из их затеи получится нечто большее, чем какая-нибудь умилительная святочная история. В лучшем случае сделают из Андрея великомученика, а то и вовсе отшельника, и поди тогда соблазняй его девками и прочим залежалым товаром… Скука, да и было уже много раз! Набор человеческих грехов удивительно ограничен и однообразен: вино, карты, секс, ну еще неумеренное, а в России — так повальное воровство. Людишки с их пороками до противного предсказуемы, а от этого устаешь…

Черный кардинал зевнул, прикрыл маленький рот ладонью.

— Извините, сэр, вы забыли власть! — почтительно понизив голос, напомнил вновь назначенный тайный советник.

— Я не сомневался, что вы это заметите! — усмехнулся Нергаль. — Да, Серпина, вы правы, власть над людьми — это могущественный искус, и мало кому удается против него устоять. В ней, как в зеркале, отражаются все соблазны и пороки вместе взятые, власть как бы цементирует их сладостью распоряжаться жизнями себе подобных…

Серпина заерзал на своем табурете. Черный кардинал заметил его нетерпение.

— Вы хотите что-то сказать?

— Нет, сэр! То есть я хотел бы, сэр!.. Возвращаясь к стратегии проведения операции, я полагал бы, что вне зависимости от ситуации, не стоит вступать со Светлыми силами в прямое противоборство. Правильнее было бы поступить по образу и подобию человека, как вы нас сами учили! — Серпина преданно смотрел на начальство. — Полученный Андреем дар лучше всего, по возможности, извратить и направить на мелкие, второстепенные цели. Таким образом, высокие порывы можно легко пустить по ветру, а идеи приземлить. В общем-то, в этом нет ничего особенного, дело житейское. У нас масса научно обоснованных примеров, когда человек разменивал свой талант и доводил себя до свинского состояния. Если действовать с умом и без спешки, то из Андрея можно сделать нечто вроде мелкого фокусника, замкнуть данные ему Светлыми силами возможности на самые низкие и примитивные уровни тонкого мира. Как известно, растрата способностей и таланта сама по себе есть большой грех, который мы поможем ему усугубить! — Тайный советник пригнулся к столешнице, стараясь снизу заглянуть в глаза черного кардинала. — Если, конечно, вы одобрите такую стратегию!

Начальник службы тайных операций самым внимательным образом рассматривал своего подчиненного, взгляд его холодных глаз ощупывал гладкое одутловатое лицо.

— Да, — сказал он наконец, — по-видимому, я не ошибся: подлец вы выдающийся. Держите меня в курсе ваших действий.

Почувствовавший себя польщенным, бывший старший надсмотрщик счел возможным спросить:

— Сэр! Для моего понимания! Скажите, что бы случилось с миром, если бы миссия Андрея на Земле удалась?

— Что бы случилось? — в голосе Нергаля звучал сарказм. — Да, в общем-то, ничего особенного. Вместо Понтия Пилата умывал бы руки Гней Помпей! — он выжидательно поглядел на тайного советника. — Шучу, Серпина, шучу! Такие вещи никому в точности знать не дано, но я не исключаю, что, отклонившись от главной линии развития, история не без колебаний все равно вернулась бы в свое основное русло. Человечество, Серпина, с точки зрения материаловедения, — субстанция чрезвычайно вязкая и вовсе не склонная к экспериментам. Строго между нами, я даже подозреваю, что наше Управление по формированию хода и фактов всемирной истории просто не в состоянии на нее повлиять и водит руководство Департамента за нос. Впрочем, вы задали интересный вопрос!.. Удивительно, не правда ли, как в жизни все развивается по одним и тем же сценариям: опять римский военачальник решает судьбу иудейского проповедника. Может быть, корни этого явления уходят в природу еврейского народа: есть в нем что-то глубоко трагическое и в то же время опереточное…

Нергаль поднялся, снял с вешалки шляпу и трость. Тайный советник попытался вскочить следом, но черный кардинал удержал его движением руки:

— Пейте свое пиво, Серпина, у вас есть, о чем поразмыслить в одиночестве. К примеру, неплохо было бы привить вашему поднадзорному обостренное чувство совестливости и ответственности за весь русский народ — это как нельзя лучше доводит человека до состояния полной депрессии от собственного бессилия. Да, и подумайте о том, не стоит ли эпизод с Андреем ввести задним числом в христианскую мифологию. Мне всегда казалось, что ей не хватает красочных, а главное, подлинных фактов…