Она все еще не решила, что ей делать, когда раздался негромкий стук в дверь. Глэдис вздрогнула от неожиданности и очнулась от своих мыслей, сердце отчаянно забилось. Неужели Джереми? Значит, он не уехал?
Оказалось, что это не Джереми, а миссис Окли. Она вошла, держа в руках поднос.
– Я подумала, что вы захотите подкрепиться, мисс Рейли, и принесла вам кофе с булочками и сыром. А еще хотела узнать, во сколько подавать обед?
Глэдис была тронута ее заботой.
– Большое спасибо, миссис Окли. Я с удовольствием выпью кофе. Только вам совсем необязательно было приносить его сюда. Я сама вполне могу спуститься на кухню.
– Ну что вы, мне совсем не трудно, мисс. – Она прошла и поставила поднос на туалетный столик. – Кушайте на здоровье. Так что насчет обеда? Во сколько подавать?
– Может, когда вернется мистер Гамильтон? Вы, кстати, не знаете, куда он уехал?
В маленьких глазах миссис Окли мелькнуло любопытство.
– А разве он вам не сказал, мисс? Он поехал в Маркетт к поверенному мистера Джеффри.
– Ах да, – как можно небрежнее проговорила Глэдис. – Кажется, он что-то такое говорил. Я вот что хотела спросить у вас, миссис Окли. Не знаете, есть в доме где-нибудь еще, кроме библиотеки, удобный письменный стол?
Добродушное лицо миссис Окли просияло.
– Да-да, мистер Гамильтон говорил, что вы писательница. Как это увлекательно!
Глэдис улыбнулась.
– Ну, пока еще не писательница, только собираюсь ею стать. Так что насчет стола?
– Ах да, стол. Вам же нужен стол, чтобы работать, верно? Ну конечно же в доме есть еще письменный стол, только он в кабинете мистера Джеффри, а тот сейчас закрыт. Наверное, вы сможете пользоваться им, только вначале надо испросить разрешения у мистера Гамильтона.
– Разумеется. – Глэдис взяла чашку, надеясь, что миссис Окли поймет намек и уйдет, но та, по-видимому, еще не до конца удовлетворила свое любопытство.
– Простите старуху за любопытство, но какую книгу вы пишете, мисс? Надеюсь, не этот ужасный, как его… триллер. Все сейчас прямо помешались на них. Моя дочка, так та прямо обожает их, все по телевизору их смотрит, а потом и говорит: «Мама, что-то мне по ночам кошмары снятся, надо бы попить успокоительное». А я ей говорю, как тебе кошмары-то сниться не будут, когда ты смотришь такие страсти-мордасти, не приведи господи. Брось ты эту дрянь, говорю, так и кошмары сразу сниться перестанут.
Глэдис невольно улыбнулась словоохотливой миссис Окли.
– Нет-нет, я пишу любовно-исторический роман со счастливым концом.
– Ну слава богу, слава богу, – вздохнула с облегчением миссис Окли. – А то ненормально это, чтоб красивую молодую барышню на всякие ужасы тянуло. У тех, кто их сочиняет, с головой, верно, не в порядке, а вы, сразу видно, нормальная. – Она спохватилась. – Ох, простите меня, болтаю всякую ерунду, верно уже надоела вам.
– Нет, что вы, все в порядке, – вежливо заверила ее Глэдис и тут же пожалела об этом, ибо миссис Окли восприняла это как поощрение к продолжению беседы:
– Жаль, что вы незнакомы с женой мистера Джеффри. Она актриса. Говорят, очень знаменитая. И поет, и в кино снимается. Вы бы наверняка с ней подружились, ведь у вас так много общего.
Глэдис задумчиво склонила голову набок. Значит, Джереми не сказал, кто она. Просто назвал имя и представил как свою знакомую. Ничего удивительного, что миссис Окли одолевает любопытство.
– Это вряд ли, – ответила она на последнее замечание миссис Окли. – Вы же сами сказали, что Сандра Гамильтон знаменитая, а я не ищу славы. Для меня важен не столько результат, сколько процесс творчества.
– Ну, может, оно и так, – согласилась та, хотя Глэдис видела, что не убедила ее. Взгляд миссис Окли упал на горку вещей на кровати. – Если хотите, я могу помочь вам разобрать вещи.
– Нет-нет, я сама справлюсь, – поспешила отказаться Глэдис, уже порядком уставшая от словоохотливой женщины.
– Но если понадобится что погладить, обязательно скажите. – Она прищурилась. – Правда, я не вижу у вас никаких нарядных платьев, одни брюки да кофты, – заметила наблюдательная миссис Окли.
– Это потому, что я приехала сюда работать, а не развлекаться, – довольно сухо отозвалась Глэдис. – Если вы подадите обед в два часа, мистер Гамильтон успеет вернуться, как считаете?
Когда миссис Окли наконец ушла, Глэдис сразу же пожалела о своем тоне. Ну и что такого, что женщина любопытна? Живя в деревне, в глуши, поневоле будешь интересоваться любым новым лицом. Зато она добродушная, это сразу понятно.
Глэдис закончила раскладывать вещи, потом немного вздремнула перед обедом. Джереми к двум часам еще не вернулся, и она в одиночестве пообедала в той самой столовой, где они ужинали вдвоем предыдущим вечером. При дневном свете стало заметно, что мебель довольно старая и местами потрескавшаяся, обивка стульев потертая, ковер выгорел на солнце. Как грустно, подумала Глэдис, что в доме больше никто не живет, ведь это родовое гнездо нескольких поколений Гамильтонов. Неужели дом теперь и в самом деле принадлежит Сандре. Глэдис не очень хорошо разбиралась в законах, но предполагала, что такое вполне возможно. Вряд ли Джереми станет жить здесь, а Сандра при малейшей возможности постарается его продать.
Сандра. Снова Сандра. Все крутится вокруг нее, с раздражением думала Глэдис, вставая из-за стола. Сколько горя и неприятностей она уже причинила людям и сколько еще причинит. Впрочем, Бог ей судья, надо бы постараться выбросить ее из головы и заняться работой над книгой.
Погода окончательно наладилась, светило солнце, хотя и было довольно прохладно, и Глэдис решила отправиться на прогулку, побродить по окрестностям. Свежий воздух – вот то, что ей сейчас нужно, чтобы немного успокоиться, привести в порядок мозги и начать работать.
Поднявшись к себе, она переоделась в шерстяные брюки, теплый свитер и куртку, обула свои любимые старые кроссовки и снова спустилась вниз, покинув дом через черный ход.
На улице было ветрено, и вскоре ее обычно бледные щеки разрумянились. В воздухе пахло свежестью, и Глэдис с удовольствием делала глубокие вздохи, наслаждаясь окружающим покоем и тишиной.
Пройдя мимо построек, расположенных на заднем дворе, Глэдис вышла на дорогу, ведущую с холма, на котором стоял Бриксхолл. Дорога спускалась между небольшими пологими холмами, которые уже начали покрываться пробивавшейся зеленой травой, и примерно через полмили уходила в сосновый бор, с одной стороны спускавшийся прямо к озеру, а с другой – тянущийся бесконечной полосой, уходившей за горизонт. С этой стороны не было видно никаких признаков человеческого жилья, и Глэдис решила пойти по этой дороге и, может, даже немножко прогуляться по лесу. После шума и суеты большого города все это спокойствие и безлюдность казались какими-то нереальными.
