немного.
И ожидание оказывается вознаграждено.
— Пять! — восклицает подземный владыка. — Целых пять! Нет, такого шанса нельзя упускать. Кто знает когда ещё столько героев разом забредёт в мои скромные владения?
— Просыпайтесь, слуги мои! — требует Кощей. — Мы должны как следует принять гостей.
Он наклоняется над колодцем с жидкой тьмой так, что чуть не окунает в неё заострённый нос: — Целых пять неразумных пташек сами залетели в силки. Летите, мои дорогие, не останавливайтесь. Уж я вас приму в моих хоромах. Накормлю такими яствами каких сроду не ели. Спать уложу на атласных покрывалах. За службу малую — одарю подарками царскими. А если откажитесь послужить — сожру вас, сожру с потрахами!
Последние слова старик в золотой короне, не сдерживаясь, кричал в полный голос словно его мог кто-то услышать в пустом зале.
— Сожру! Сожру! Сожру!
Он явно был безумен. Причём не «понарошку», не согласно отыгрываемой роли, а на самом деле и оттого его резкие, скрежетчущие слова звучали страшно. Пустой зал резонировал, то усиливая, то приглушая крики беснующего у бассейна с тьмой старика. Поднимаясь к потолку, его голос усиливался в несколько раз, но при этом изменял тембр и терял разборчивость.
Казалось, будто само подземелье угрожающе гудит: — Награжу! Сожру! Награжу! Сожру!
* * *
Взятые с собой припасы подходили к концу. Каждый раз подсчитывая количеств оставшихся в инвентаре припасов, Бронислав качал головой и искоса поглядывал на огра. Священник неразборчиво бормотал одну из своих смиренных молитв. И только Большая Дубина шагал впереди, делая вид будто не замечает бросаемые не наго взгляды.
В очередной раз пересчитав имевшиеся при них припасы, Бронислав сделал неутешительный вывод: — С завтрашнего дня придётся сокращать порции.
— Может быть попробовать поохотиться? — предположил Джуанито.
— С висящей на хвосте эльфой? Скорее это она с удовольствием поохотиться на нас.
Ветви вековых елей образовывали над головами настоящий потолок, через который пробивалась хорошо если только десять процентов солнечного света. Внизу царил успевший надоесть за время похода полумрак. Факелы у них закончились и волей-неволей пришлось привыкать к вечному сумраку. Если ещё и еда закончится, то будет совсем грустно. Так невольно пожелаешь, чтобы скорее наступила ночь кровавой луны, лес заполнился тварями и это всё скорее бы прекратилось. Главное, быть уверенным, что демоница никогда не выйдет из темнолесья.
Джуанито опять, на этот раз вовсе на пустом месте, забормотал молитву. И ладно бы кастовал бы так какое-нибудь жреческое заклинание или накладывал бы защитную ауру. Но нет, он молился, похоже, только из удовольствия или потому, что считал нужным это делать. Нарочитая набожность спутника чем дальше, тем больше начинала раздражать Бронислава.
Ускорив шаг, витязь поравнялся со священником: — Давно хотел вам сказать, святой отец. Вот Гагарин в космос летал, а бога там не видел.
Скупо улыбнувшись, Джуанито смиренно ответил: — Бог не в космосе, он в душе.
— Боюсь, что нейрохирурги с такой трактовкой не согласятся. Нет, я не спорю, человеческий разум — уникальная вещь. Только вот: сколько лет его уже исследуют, много всего разного нашли: и личность, и волю и даже тот отдел, который определяет наши предпочтения в еде, только одну «душу» никак не могут отыскать. Может быть её и вовсе нет?
— Были времена, когда люди считали землю плоской…
— Вообще-то это ваши коллеги считали её таковой и очень огорчались, когда им кто-нибудь возражал. Прямо до аутодафе огорчались, — заметил Бронислав.
— Я лишь хочу сказать, что нет предела познанию. Сколько бы тебе ни было известно, всегда можно сделать следующий шаг вперёд, — поправил священник.
Бронислав обновил подходящую к концу защитную ауру и с любопытством поинтересовался: — Джуанито, расскажи мне что такое, по-твоему, «Бог»?
— Почему ты спрашиваешь у меня? — удивился священник.
— А у кого ещё мне спрашивать? Среди нас троих похоже, что именно ты и есть самый компетентный специалист в данном вопросе, разве не так?
— На этот вопрос, как и на некоторые другие, каждый человек должен найти свой собственный ответ.
— Предположим, что мне интересно твоё мнение, — продолжил настаивать Бронислав.
Начальное желание поддеть спутника никуда не исчезло, но призванная скоротать время беседа вдруг сделалась достаточно интересной.
— По моему скромному мнению: Бог это цель. То, к чему человек идёт большую часть жизни и либо приходит, либо нет, — сказал Джуанито.
Бронислав рассмеялся от столь неожиданной трактовки.
— Посмотри на нашего друга, если он куда и спешит, то только к очередной бочке эля. Так, получается, что его бог это эль?
— Зря ты так говоришь, — мягко укорил священник. — Разве это эль сподвигнул Большую Дубину пойти с нами в темнолесье?
— Нет, ну так не честно! — возмутился Бронислав. — Нельзя взять и просто присвоить себе все самые лучшие человеческие качества просто сказав, что совесть, чувство товарищества и так далее идёт от бога, а всё низменное не имеет к нему никакого отношения. Не выйдет! Хотите назвать человека божьим творением, так берите его целиком — со всеми его пороками, со всей грязью, а не только с «души прекрасными порывами».
— Ты и я — мы лишь куски глины, — усмехнулся Джуанито. — В библии написано, что Господь сотворил первого человека из глины, то есть из грязи, из праха земного. Так стоит ли удивляться несовершенству рода человеческого? Не удивительнее ли при этом, что будучи сотворены из грязи, люди оказались способны на великие мечты и великие дела?
— На заборе тоже много чего написано. Если всему верить…, -Бронислав тряхнул головой: — Конкретно эти тела сделаны из цифры, а вовсе не из глины. Цифровые технологии: нули и единички. Биение совокупности электрических потенциалов каждый в своей битовой ячейки. Явление имеющие электромагнитную природу. Незримый огонь, а не прах земной. И я вообще не понимаю — зачем тащить бога в игру?
— Может быть потому, что в реальности для него остаётся всё меньше и меньше места? — предположил Джуанито.
— Эй, Дубина! — позвал Бронислав идущего впереди огра. — А что ты думаешь о боге?
— Моя с ними не встречаться, — великан на секунду остановился, переводя дыхание: — Но если встретиться, то непременно пожать руку и похлопать по плечу.
— Почему?
— После того как создать пиво он не остановиться и создать ещё и эль. Это достойно уважения.
Огр подумал и продолжил перечислять: — Ещё огуречный рассол, солёную рыбку, шашлыки, холодную водку…
— Водку придумал Менделеев, — возразил Бронислав.
— Охлаждать её перед тем, как пить тоже он придумать?
— Не знаю.
— Это наверняка быть божественное озарение!
Джуанито поднял руку: — Тише. Слышите? Впереди что-то происходит.
Удвоив осторожность, они поспешили вперёд, откуда доносились приглушённые
