тебя вкололи, реагирует
с алкоголем и активизирует свободный фибриноген. И все тромбоциты:
и белые, и красные. И если ты выпьешь бутылку пива, дорогой, твоя
кровь свернётся как молоко. Пожалуй, самое быстрое, безболезненное
и надёжное решение проблемы. Ты же теперь и так обречён, правильно?
Как бы не так, это тоже завершит обряд, и ты проиграешь вчистую.
Ну что, ясно, что такое переплёт? Так— то. Самая мощная центрифуга.
Но пока центрифуга не включена, разум остаётся не вычлененным.
К слову о слове «член», весьма затрёпанном. Одна моя знакомая
как— то раз случайно родила идиому. Хм, стихийные роды. Я был
акушером, а потому прекрасно помню этого уродца: «писать членоразборчиво».
И я, совсем не уверенный, что это именно он, прислушался к голосу
разума. А он тем временем вовсю вещал про литературоцентричность
русского искусства и про торжество техники над экспрессией. Короче,
заливал он про всякие разные аспекты нелёгкого поэтического труда.
И стоило мне открыть рот, как его приглушённый расстоянием в пару
парсеков голос полился из меня. И стал я втирать несчастной Марине
Светланченко про поэтическое мастерство, которым она, как я уже
говорил ранее, не страдала. Я объяснял ей прописные семинарские
истины. О том, что рифма должна быть чёткой и совпадать минимум
на две последние буквы. О том, что она вообще должна быть. О том,
что в рифмующихся строчках должно быть одинаковое количество слогов
и совпадать ударения. Объяснял, то есть, что такое размер. О том,
что в стихах должен наличествовать чёткий ритм. О том, как следует
и как не следует декламировать стихи. О торжестве интеллекта над
чувством. До сих пор не знаю, прав ли я был тогда. История нас
рассудит. В меня в совё время это крепко вдолбили, напичкали меня
этой азбукой вплоть до клеточного уровня. И когда мне всё— таки
удаётся превозмочь эту уже биологическую систему, порой выходят
неплохие и даже интересные вещи. А устроили мне всё это перепрограммирование
генотипа в многострадальном литературном рок— кабаре Алексея Дидурова
«Кардиограмма». Кажется, если мой ребёнок родится, он сразу начнёт
говорить гекзаметром, а к совершеннолетию вполне освоится в дактиле
с анапестом местами. Но к тому времени я, вероятно, придумаю пяток
новых размеров.
2
Сейчас 5 вечера. Пять — не самая плохая цифра, можно даже сказать, что цифра эта — хорошая. Разные нумерологические традиции придают ей разные значения, но везде она эти значения положительные, хотя и не такие, чтобы прям шик-блеск. Например, 5-ка может обозначать голос, голубой цвет, истину, общение и понимание, раскрытие творческого потенциала, горловую чакру — если обратиться к индуистской системе энергетических центров, которая сейчас наиболее популярна.
Сейчас я сижу на кухне 41-й квартиры, которая, если воспользоваться нумерологическим методом, опять приведёт нас к цифре 5. Только что докурил сигарету из пачки синего винстона стоимостью 41 рубль (хотя в Краснодаре за неё и ломят 44, нарушая закон). Пачка выпущена в пятом месяце 2012 года, а если сложить цифры 2, 0, 1 и 2, мы опять получим 5. Кроме того, пачка эта куплена на 50-тирублёвую купюру, подаренную мне Наташей по случаю того, что она нашла 500 рублей.
И, между прочим, у Наташи на шее, слева, вытатуирована цифра. Угадаете, какая? Правильно, угадали.
***
Написав предыдущую строчку, я отключился и проспал что-то около часа. Встал, а глаза — краснющие. Равно как и вчера, и сегодня утром. Хорошо хоть на этот раз не успели склеиться от гноя. Уснул я потому, что меня вдруг резко накрыло покоем и начало расслаблять, по всему телу побежали тёплые округлые вибрации, а узел в центре груди исчез.
Такие состояния периодически случаются со мной, когда удаётся прорваться через очередной барьер. Причём барьер этот как внутренний, так и внешний, на событийном плане. Ощущение очень похоже на то, которое возникает, если замёрзнув, садишься в горячую ванну. Итак, меня отпустило, а теперь я вернулся из этого попуска и потихоньку прихожу в себя. Заварил ещё одну кружечку цейлонского чаю, курю сигарету и вот-вот продолжу рассказывать эту странную, но совершенно реальную историю.
Пока я спал, вокруг, равно как и по мне, безостановочно бегал и орал кот-зануда по имени Финик. Фиником его прозвали за внешний вид, поскольку он — белый, лысый и сморщенный представитель породы Сфинксов. Впрочем, от своих собратьев он отличается рядом как врождённых, так и приобретённых признаков.
Для начала у него нет усов. Помимо этого унизительного для кота безобразия, нет у него и яиц, и писулька. Впрочем, последнее обстоятельства в наше время вроде никого не удивляет — почти все хозяева кастрируют своих котов. Другое дело, что обычно им перетягивают семенной канал, а тут взяли да и отчикали всё сразу к чортовой матери.
Надо сказать, что увечить подобным образом, похоже, было в порядке вещей для предыдущей хозяйки этого несчастного кота. Ведь кроме отчиканной под корень пиписки она ещё и удалила ему навсегда ногти на передних лапах. Якобы, чтобы котик не повредил свою нежную кожицу, когда чешется. Хотя если последить за котами вообще и этим, в частности, станет очевидно, что чешутся они задними, а не передними лапами. На задних же лапах у Финика когтей полный набор.
В общем, животине чрезвычайно повезло, что каким-то образом он попал к Алёне. Его прошлая хозяйка отчего-то решила его отдать в хорошие руки прежде, чем убить окончательно.
Побегав по мне и кухне минут 30–40, Финик в конце концов забрался мне на шею и там осел, успокоившись. Даже не орал мне в ухо. В принципе, его за такие номера как залезть на шею или голову спящему, никто не поощряет. Даже наоборот, дают лёгкого пинка. Однако на тот момент я был не против. К сожалению, когда я проснулся, Финик опять принялся за своё, поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как сослать его к белой собаке-хаски по имени Тара — в спальню.
С тех пор, как была поставлена последняя точка в предыдущей главе, прошло порядком времени и случилось не так уж и мало событий, чтобы мне было легко вот так вот взять и изложить всё это сходу. Поэтому, чтобы определиться с тем, с чего начать, я, пожалуй, отложу на какое-то время ноут, закурю одну из двух оставшихся у меня сигарет и спокойненько выпью чай.
Начнём, пожалуй, с некоторых объективных, рациональных, материальных, предметных перемен, произошедших за последнее время. С ними всегда как-то проще, они легко ухватываются и выстраиваются в последовательности. В конце концов,
