сохранялась для его собственного шоу, но песня «The One I Left Behind» была её любимой. Вытащив из потрёпанного конверта «Tending», дебютный альбом группы, Лара поставила его на проигрыватель, повернула ручку на «воспроизведение» и осторожно установила иглу на канавку на виниле с песней номер три. Когда она вращала диск назад, произошло нечто странное. Её слух уловил несколько аккордов.
Это песня? Это точно была песня. Чаще всего звук пластинки, запущенной задом наперёд, состоял из помех, напоминающих искажённую запись, но сегодня она услышала начало чистого гитарного вступления.
Это было невозможно.
– У меня явно слуховые галлюцинации.
Она громко вздохнула, перезапустила пластинку на начало песни и остановила её пальцами. Найдя стартовую точку, с усилием сглотнула, а затем рукой повернула пластинку назад. И снова вместо невнятного шума в звуковой кабинке эхом зазвучали мелодичные гитарные аккорды. Лара поддерживала постоянное вращение, встала, заняла удобную позицию относительно вертушки. Наконец, намотав тридцать секунд, она услышала, как мужской голос начал петь:
Ты говоришь, не знаю я, чего хочу,
и ничего не знаю о любви.
– Какого хрена?.. – Её рука замерла. Она шагнула прочь от проигрывателя.
Быстрым движением она перевела тумблер в режим катушечной ленты. Станция могла работать на четырех студийных магнитофонах, переключая песни с одного на другой, как на автопилоте, – чтобы Ларе сейчас не приходилось беспокоиться о микшерном пульте.
Она вышла из кабинки в офис и поискала в шкафах магнитофон. Нашла нужный, но, когда нажала кнопку «воспроизведение», он не включился. Наконец она схватила гитару Джейсона и побежала обратно в кабинку. Лара снова поставила пластинку и повторила весь процесс. Песня всё ещё была там. Лара подобрала ноты на гитаре и наиграла мелодию, снова и снова вращая пластинку, пока не получила результат. Песня была ей не знакома. Она быстро набросала табулатуру на клочке какой-то ненужной бумаги, чтобы не потерять.
Услышав, как открывается дверь, – пришла ночная сменщица, чтобы снять её с дежурства, – Лара снова попробовала повернуть пластинку. На этот раз гитарное вступление сменилось знакомым щёлканьем.
Песня исчезла.
Лара собрала сумочку и прошла неровным стремительным шагом по Мэйн-стрит до ресторана в двух кварталах от радиостанции. Магазин одежды на углу закрылся месяц назад, от него осталась пустая витрина с телами обнажённых пластиковых манекенов с согнутыми руками и ногами – манекены лежали в углу, как на месте преступления. Лара была напугана.
Что случилось там, на станции? Очевидно, это был бэкмаскинг – записанное послание в альбоме, которое можно услышать только при воспроизведении песни задом наперёд. Порой музыканты так делали, для эффекта. Известно, что «The Beatles» применили этот приём в песне «Revolution 9»; слушатели могли разобрать «включи меня, мертвец», что привело к целой конспирологической теории о том, что Пол мёртв. В детстве Лару отправили в религиозный лагерь вместе с Карен. В первое утро, после исполнения воодушевляющих версий «Я в армии Господней», детям подали печенье и гавайский пунш и рассказали, как рок-музыканты шифруют в своих альбомах секретные послания дьяволу. Мальчики в группе с готовностью обязались принести для сожжения свои пластинки «AC/DC» и «Led Zeppelin». Когда Джейсон услышал, что Ларе нужно взять несколько пластинок, чтобы уничтожить их во время мероприятия в лагере, он больше не позволил ей туда возвращаться.
Но песня, которую она услышала только что, действительно содержала послание, возникавшее, только когда альбом воспроизводился задом наперёд. Тем не менее Лара ставила эту песню сотни раз и знала, что этого звука там раньше не было. И даже если при записи «Tending» использовался бэкмаскинг, оттиск на виниле тоже не мог просто исчезнуть.
Нет, песня была посланием для неё.
Глава 8
В ресторане «У Делайлы», одном из двух, где ужин подавали до одиннадцати часов, было полно народу. Лара присела недалеко от двери на барный стул с сиденьем из кожзаменителя. Вскоре она крутила в руках бокал шардоне цвета концентрированной мочи. Какая-то терпкая марочная дрянь, «с выраженным фруктовым вкусом», как это называют, от которой через несколько часов будет болеть голова. Вероятно, из коробки в гигантском холодильнике Делайлы. Потирая шею, Лара подумала, что уместнее всего будет хорошенько выспаться.
– Бедняжка. Как же никто тебя не предупредил. Вино здесь ужасное.
Лара улыбнулась звуку его голоса: оттенок вирджинского южного акцента, заметные протяжные гласные в слове «вино». Она повернулась навстречу Бену Арчеру.
– А ты тогда что заказал?
– Ну, определённо не вино. – Он просматривал меню, закатывая жёсткие рукава белоснежной сорочки.
– Как ты вообще их сгибаешь? – Она потянулась и подёргала его за манжет. – Они как из гипсокартона. Мне бы такие пригодились повесить дома.
– Ох, помолчи, – ухмыльнулся Бен. Он расстёгивал второй манжет, сражаясь с хрустящей тканью. – Накрахмаленное бельё, к твоему сведению, – основа гардероба джентльмена-южанина. – Он рассмеялся, наконец довольный длиной своих рукавов.
– А где твоя форма?
– У меня на этой неделе суд. – Он подёргал галстук, выкручивая его в попытке ослабить.
Лара узнала в синем шёлковом галстуке в полоску один из подарков с его последнего дня рождения. Две недели назад Бену исполнилось сорок – повод для праздника у всех, кроме него. Была вечеринка, неловкое мероприятие с его коллегами из суда и прочими случайными знакомыми. На вечеринке в честь собственного дня рождения Бен вёл себя любезно, но заметно мечтал сбежать до того, как внесут торт. Его секретарша (да, в полиции её до сих пор называли так) единственная обнаружила в водительских правах Бена юбилейную дату, что привело к массовому обзвону по спискам оповещения (да, в полиции ещё пользовались подобным старьём). Поскольку Бен не так давно разошёлся с женой, на вечеринке присутствовали многочисленные вдовы и разведёнки, которые принесли с собой подарки: комнатные цветы, пивные кружки, мячи для гольфа (хотя Бен почти всегда носил форму полицейского и не играл в гольф), а также галстуки всех оттенков синего.
Лара отодвинула вино и развернула стул к собеседнику.
– Ты не обязан носить их все, знаешь.
Руки у неё были заняты бокалом, но вместе с тем она чувствовала сильное желание коснуться галстука, пощупать, какого качества шёлк.
– Да чёрта с два я не обязан. – Бен наклонился к ней – она почувствовала его дыхание на шее. – Все смотрят.
Лара фыркнула, и вино пошло носом. Он не ошибся. Как по команде, Дел, владелица «У Делайлы», которая также обслуживала посетителей бара, упёрла руку в бедро.
– Отличный галстук, Бен. Кто подарил?
– Пеппер Магуайр, по-моему.
Лучше бы им было спрятаться в тихом полукабинете, но они всегда сидели у барной стойки. Лара никогда не стеснялась
