— Домовым эльфам отдыхать не след, Гарри Поттер, — твёрдо заявила Винки из-под пальцев. — Домовые эльфы должны выполнять чего им сказано. Я вот смерть как не люблю высоты, Гарри Поттер, — она кинула быстрый взгляд на край ложи и судорожно сглотнула, — но, коль скоро мой хозяин велит мне тут сидеть, я сижу, сэр.
— Зачем же он посылает вас сюда, если знает, что вы боитесь высоты? — нахмурился Гарри.
— Хозяин… хозяин велел мне держать для него место, Гарри Поттер, он очень занятой человек, — объяснила Винки, мотнув головой на пустое пространство возле себя. — Винки очень бы хотела вернуться в палатку хозяина, Гарри Поттер, но Винки всегда выполняет, чего ей велят, Винки хороший домовый эльф.
Она ещё раз испуганно глянула на край ложи и в ужасе сомкнула пальцы. Гарри повернулся к остальным.
— Значит, это домовый эльф? — пробормотал Рон. — Странные они какие.
— Добби куда более странный, — убеждённо заявил Гарри.
Рон достал омниокуляр и принялся проверять, как он работает, рассматривая людей на противоположной трибуне.
— Вот это да! — завопил он, вертя рычажок повторного проигрывания. — Я могу заставить вон того мужика ещё раз поковырять в носу… и ещё… и ещё…
Гермиона, тем временем, с воодушевлением листала программку в бархатной обложке с кисточкой.
— Перед матчем выступят группы поддержки команд, — прочитала она вслух.
— О, это всегда очень интересно, — воскликнул мистер Уэсли. — Сборная каждой страны обязательно привозит с собой волшебных существ своей родины, что-то вроде талисманов, ну и чтобы, так сказать, себя показать…
В течение следующего получаса ложа постепенно заполнялась зрителями. Мистер Уэсли без конца здоровался за руку с очевидно очень важными работниками министерства. Перси настолько часто вскакивал на ноги, что со стороны могло показаться, будто его посадили на ежа. А когда в ложу вошёл сам министр магии, Корнелиус Фудж, Перси поклонился так низко, что у него свалились и разбились очки. Донельзя смутившись, он починил их волшебной палочкой и больше не вставал со своего кресла, но бросал завистливые взгляды на Гарри, которого Корнелиус Фудж приветствовал как доброго знакомого. Им раньше доводилось встречаться, и Фудж по-отцовски потряс Гаррину руку, спросил, как у него дела, и представил сидевшим рядом колдунам.
— Гарри Поттер, вы его знаете, — громко прокричал он болгарскому министру, облачённому в роскошное одеяние из чёрного бархата, отороченного золотом. Тот, по всей видимости, не понимал по-английски ни слова. — Гарри Поттер… ах, да что же это такое… вы знаете, кто он такой… мальчик, которого не смог убить Сами-Знаете-Кто… вы точно знаете, кто он такой…
Болгарский министр вдруг заметил шрам и, тыча в него пальцем, начал громко, безостановочно лопотать.
— Наконец-то разобрались, — устало вздохнул Фудж, обращаясь к Гарри. — У меня с языками не очень, тут нужен Барти Сгорбс. А, да вот же и его домовый эльф держит для него место… тоже очень кстати, а то эти болгарские морды пытались выпросить себе все самые лучшие места… А вот и Люциус!
Гарри, Рон и Гермиона дружно повернулись. По второму ряду к трём пустующим креслам — прямо позади мистера Уэсли — пробирались не кто иные, как бывшие хозяева Добби: Люциус Малфой, его сын Драко и какая-то дама, очевидно, мать Драко.
Гарри и Драко Малфой стали лютыми врагами с самой первой поездки в «Хогварц-Экспрессе». Бледный мальчик с острым лицом и платиновыми волосами, Драко очень сильно походил на своего отца. Его мать, тоже блондинка, высокая и стройная, могла бы быть красавицей, если бы не выражение лица, заставлявшее думать, что у неё под носом намазано чем-то вонючим.
— А, Фудж, — поравнявшись с министром, произнёс мистер Малфой и протянул руку. — Как поживаете? Вы, кажется, не знакомы с моей женой? Нарцисса… и наш сын, Драко.
— Очень приятно, очень приятно, — забормотал Фудж, расплываясь в улыбке и кланяясь миссис Малфой. — Позвольте и мне представить вам мистера Обланск… Обалонск… мистера… короче, это болгарский министр магии, и он всё равно не понимает ни слова по-английски, так что не обращайте внимания. Давайте посмотрим, кто тут ещё — полагаю, с Артуром Уэсли вы знакомы?
Повисло очень напряжённое молчание. Мистер Уэсли и мистер Малфой посмотрели друг на друга, и Гарри живо припомнилась их последняя встреча; она произошла в книжном магазине Завитуша и Клякца и закончилась дракой. Мистер Малфой смерил мистера Уэсли ледяным вглядом стальных глаз, а потом осмотрел передний ряд кресел.
— Святое небо, Артур, — тихо воскликнул он, — что ты сделал, чтобы достать билеты в Высшую Ложу? Ведь за твой дом никак нельзя было получить так много?
Фудж, который не прислушивался к их беседе, радостно поведал:
— Артур, Люциус сделал очень щедрое пожертвование в пользу больницы св. Лоскута — института причудливых повреждений и патологий. Он здесь по моему приглашению.
— Как… мило, — с натянутой улыбкой выдавил мистер Уэсли.
Мистер Малфой перевёл глаза на Гермиону, та порозовела, но решительно встретила его взгляд. Гарри отлично понимал, почему губы мистера Малфоя кривятся в неприятной ухмылке. Малфои кичились тем, что они чистокровные колдуны; иными словами, всех людей, происходящих из семей муглов, они держали за второй сорт. Однако, перед министром магии мистер Малфой не мог себе позволить никаких неподобающих замечаний. Он презрительно кивнул мистеру Уэсли и направился к своему месту. Драко одарил Гарри, Рона и Гермиону высокомерным взором и пошёл вслед за родителями.
— Скользкие твари, — пробормотал Рон, и ребята отвернулись к игровому полю. В тот же миг в ложу ввалился Людо Шульман.
— Все собрались? — хохотнул он. Круглая физиномия сияла как большой, радостный круг эдамского сыра. — Министр — готовы начинать?
— Если ты готов, Людо, то и я готов, — доброжелательно заверил Фудж.
Людо стеганул палочкой, направил её себе на горло, сказал: «Сонорус!», а потом заговорил, перекрывая рокот толпы, к этому времени до отказа заполнившей стадион; его голос эхом разносился повсюду, достигая каждого уголка трибун: «Леди и джентльмены… добро пожаловать! Добро пожаловать на финальную игру четыреста двадцать второго чемпионата мира по квидишу!»
Зрители вскрикнули и зааплодировали. В воздухе заплескались тысячи флагов, добавив к общему шуму звуки нестройно исполняемых национальных гимнов. Огромная грифельная доска очистилась от последнего рекламного сообщения («Всевкусные орешки Берти Ботт — смертельный риск в каждом глотке!») и теперь показывала следующее: «БОЛГАРИЯ: 0, ИРЛАНДИЯ: 0».
— А сейчас, без дальнейших промедлений, позвольте представить…. группа поддержки Болгарии!
Правая сторона трибун, являвшая собой единую массу красного, одобрительно заревела.
— Интересно, что они с собой привезли? — мистер Уэсли подался немного вперёд. — Аах! — он вдруг сорвал с носа очки и торопливо протёр их подолом робы. — Вейлы!
— А что это та?…
В это время на поле, ответив своим появлением на вопрос Гарри, выскользнуло не менее сотни вейл. Это были женщины… самые красивые женщины, каких Гарри только видел в своей жизни… только они были не… просто не могли быть… людьми. Это на какое-то время озадачило Гарри, он задумался, а кто же тогда они; что заставляет их кожу так серебристо сиять, и почему их бело-золотые волосы так красиво развеваются, когда совсем нет ветра… Но заиграла музыка, и Гарри перестала интересовать нечеловеческая природа вейл — да и всё остальное тоже.
Вейлы начали танцевать, и в голове у Гарри сделалось абсолютно и блаженно пусто. Единственно важно было, чтобы вейлы не прекращали свой танец, потому что иначе могут произойти ужасные вещи…
Темп танца всё ускорялся, и дикие, неясные мысли стали бродить в одурманенной голове Гарри. Ему захотелось совершить что-нибудь значительное, прямо сейчас. Пожалуй, он спрыгнет из ложи на поле… хорошая мысль… только достаточно ли она хороша?
— Гарри, что ты делаешь? — откуда-то издалека вскрикнул голос Гермионы.
Музыка смолкла. Гарри моргнул. Он стоял, задрав ногу на край ложи. Рядом с ним застыл Рон в такой позе, как будто собирался прыгать с трамплина.
Отовсюду неслись сердитые крики. Народ не хотел отпускать вейл. Гарри всем сердцем был за них; разумеется, он будет болеть за Болгарию. Он с недоумением посмотрел на зелёный трилистник, приколотый к груди. Рядом Рон рассеянно обрывал трилистник со шляпы. Мистер Уэсли с лёгкой улыбкой потянулся к Рону и забрал шляпу у него из рук.
— Это тебе ещё понадобится, — заверил он, — когда ирландцы скажут своё слово.
— А? — Рон с открытым ртом смотрел на вейл, построившихся в линейку по одной стороне поля.
Гермиона громко прищёлкнула языком. Она протянула руку и силой усадила Гарри на место.
