Когда я представляла себе конец своей жизни, он никогда не был в пыльном гараже после тренировки по боксу, сожжённая огнём фейри. Никто и представить себе не мог такой смерти. Я ждала, когда калейдоскоп воспоминаний пронесётся в моей голове, когда белый свет ослепит меня, когда страх утихнет и превратится в оцепенение. Я ждала и ждала, но всё, что я видела, были бордовые внутренности моих век, и всё, что я чувствовала, было моё бешеное сердцебиение. Я почувствовала вкус металла одновременно с тем, как боль в руке отступила. Если мне больше не было больно, конец был близок. Неужели я стала призраком?
Когда я вышла из дома тем утром, мой отец спал. Я бы всё отдала, чтобы вернуться в прошлое, переползти через него и обнять, как делала в детстве. Я бы всё отдала, чтобы провести с ним ещё несколько минут.
Мои глаза стали влажными и горячими. Мои щёки тоже. Плакали ли призраки? Чувства вырвались из меня, как щупальца осьминога, я прислушалась. Кто-то выдохнул. А потом это дыхание превратилось в речь.
— Ты в порядке, — сказал кто-то. Мужской голос звучал как потрескивающий граммофон.
Был ли это Великий Дух? Разве Великий Дух не был женщиной? Может быть, у неё был хриплый голос. Я осторожно приподняла веки.
Я всё ещё была в гараже Блейка.
И Борго всё ещё был передо мной.
Я быстро проверила свою ладонь. Она была чиста от крови и лишена малейшего изъяна.
— Ты не убил меня, — прошептала я.
— Я не уверен, что тебе говорили обо мне, но я хотел бы представиться тебе, Катори. Я Борго Лиф, бывший глава семьи Лиф, одной из знатных семей Неверры.
— Я знаю, кто ты, — прохрипела я.
— Если ты думаешь, что я хотел покончить с твоей жизнью, то нет, ты не знаешь, кто я такой. Я не убийца.
— Ты убил Ишту.
Морщинки вокруг его глаз и бороздки на лбу стали такими же отчётливыми, как следы когтей.
— Я не убивал её, — пробормотал он.
— Каджика рассказал мне всё, — я сделала шаг в сторону. Я не ушла далеко, но это было немного дальше. Я была, как минимум, на расстоянии вытянутой руки от него. — Он видел тебя. Тебя и Лио. Он был там.
Синева в глазах Борго, казалось, закружилась.
— Он прибыл слишком поздно, чтобы что-то увидеть.
— Верно. Ты уже убил её.
Он повернулся лицом к "Бьюику". Долгое мгновение он прослеживал изгибы капюшона.
— Я ушёл из Неверры, потому что мне сказали, что Ишту вернулась. Я думал…
— Ты думал, что провалил работу и вернулся, чтобы довести её до конца? — мой голос был таким резким, что я молилась, чтобы меня услышал сосед. Я осматривала бледную дорогу в поисках приближающихся машин или бегущего спасителя. Я бы даже согласилась на летающего спасателя в тот момент.
— Нет!
Мой взгляд вернулся к нему, как резиновая лента.
— Нет, — его лицо стало на несколько оттенков темнее, а ноги оторвались от цементного пола.
Он пристально посмотрел на меня. Румянец медленно сошёл с его лица, но глаза всё ещё сверкали. Эмоции летели от него. Это замедлило биение моего сердца, заставило его биться глубже, дольше, интенсивнее. Это было так, как если бы он захватил этот орган и заставлял его биться так, как он хотел заставить его биться. Я почувствовала нежнейшую ласку на своей щеке и повернула лицо в сторону. Ни одна рука не гладила мою кожу, хотя я почувствовала её, а потом та же самая рука погладила мои вены. Моя кровь забурлила и медленно поплыла по телу. Я медленно моргнула, как будто пробуждаясь от глубокого сна.
Хотя я никогда не интересовалась мужчинами постарше, очаровательная улыбка Борго, его блестящие глаза и его непоколебимая уверенность привлекли меня. Он исцелил мою руку, он помог мне, спас меня от кровотечения. Я чувствовала себя в долгу так, как не чувствовала себя с тех пор, как Круз спас Гвенельду. Абсолютная нежность его поступка поразила меня с такой силой, что заставила меня шагнуть к нему и поцеловать в щёку. Его кожа была мягкой, горячей и пахла песком, солнцем и огнём.
Он ахнул и отскочил назад.
Дым вился от его щеки.
Почему там был дым? Моё ожерелье! Я протянула руку, чтобы погладить его пепельную щёку, но он с шипением отскочил от меня ещё дальше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мне так жаль. О, Борго, мне так жаль.
— Всё в порядке, — сказал он хриплым голосом. — Я испытывал боль и похуже.
— Что я сделала? — я застонала. — Ой. Что я наделала? У тебя даже нет пыли, чтобы исцелить тебя.
— Всё в порядке. Это заживёт.
— Ты можешь использовать огонь?
— Огонь не исцеляет раны фейри, — он всё ещё тяжело дышал, но его голос стал твёрже. — Это было бы всё равно, что залечивать человеческие раны кровью.
Пока он говорил, я смотрела на рваный шрам на его шее и ненавидела человека, который дал ему это. Я ненавидела Каджику. Он хвастался тем, что причинил боль Борго, что присвоил прах фейри. Ублюдок!
— Я верну твою пыль, — сказала я. — Я знаю, у кого она. Я пойду…
— Я сейчас всё выключу, Катори.
— Что выключишь?
— Когда я его выключу, обещай, что всё равно выслушаешь меня.
— Всё, что угодно для тебя, Борго.
Его ноздри медленно раздулись.
— Скажи эти слова.
Я нахмурилась, но произнесла их вслух.
— Я обещаю тебе.
Он удерживал мой взгляд так же, как мужчина держит бёдра своей возлюбленной, собственнически, бережно, страстно. Это напомнило мне о том, как Круз обнял меня в тот день, когда вернул Гвенельду к жизни. Но как я могла полюбить мальчика, когда передо мной стоял настоящий мужчина?
— Ты заставляешь меня чувствовать себя так, — я изучала великолепные голубые глубины его радужек, — Как будто я самая необыкновенная женщина на этой планете. Как… — конец моей фразы застрял у меня в горле.
Однако каким-то образом мой разум вспомнил об этом. Отвращение затопило меня. Неужели я только что призналась в своей любви этому… этому палачу?
— Что ты со мной сделал? — я зарычала.
Лицо мужчины было таким морщинистым. Более морщинистым, чем у моего отца, и всё же, каким-то образом, я смотрела на него с восхищением… с нежностью.
— Что, чёрт возьми, ты только что сделал со мной?
— Я использовал каптис на тебе. Я очаровал тебя.
Несмотря на то, что фейри всё ещё был рядом со мной и излучал жар, как ад, воздух потерял несколько градусов. Я задрожала, а потом у меня застучали зубы, и я обхватила себя руками.
— Ты что? — мне удалось спросить.
— Я заставил тебя желать меня, Катори.
Эти слова отдались эхом в моём черепе, как головная боль.
— Мне жаль. Я не хотел использовать каптис против тебя, но в твоих глазах было так много ненависти. Я не мог этого вынести, — он глубоко вздохнул. — Мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Ты обещала. Пожалуйста, сдержи своё обещание.
— Есть ли у меня выбор, или это разорвёт меня в клочья, если я скажу тебе убираться к чёрту подальше от меня?
— Нет.
— Ты пришёл сюда, чтобы убить меня?
— Нет.
— Это ты убил Ишту?
— Нет.
У меня не было причин доверять его ответам.
— Если я тебя выслушаю, ты обещаешь оставить меня в покое после этого?
Он кивнул.
— И ты обещаешь никогда больше не использовать каптис против меня?
— Я обещаю.
Я настороженно наблюдала за ним, замечая боль и печаль в опущенных уголках его рта и глаз. Печаль так удивила меня, что у меня отвисла челюсть, а сердце наполнилось состраданием. Он это делал? Заставлял меня снова что-то чувствовать? Я попыталась разобраться в своих чувствах, но это было похоже на наблюдение за эволюцией клетки без микроскопа.
— Я любил Ишту, — тихо сказал он. Я думала, что мне почудились его слова, но он повторил их снова. — Я любил её.
На этот раз он произнёс их громче.
Их невозможно было не услышать.
Борго Лиф любил Ишту.
ГЛАВА 13. НАКАЗАНИЕ
Борго оглядел гараж.
— В этом помещении произошло что-то ужасное, — он изучал разбитое стекло "Бьюика".
