Алексей Алексеевич при каждом удобном случае заводил разговор о танках сопровождения конницы с генералами, членами Военного совета, но тщетно. В начале ХХ века сей ареопаг окончательно потерял влияние. Пушкарские, пехотные и лошадные генералы исправно получали высокое жалование, доживали до преклонных лет и освобождали кресло лишь вперед ногами. Зачем им рисковать, поддерживая странные самодвижущиеся коробки? Тем паче каждый полководец желает иметь под началом как можно больше солдат, отчего армия мирного времени разрослась, считай, до миллиона. А в танковом полку два батальона по прожекту генерала Брусилова, пятьдесят четыре бронехода, итого полторы сотни офицеров и унтеров. Ну, пусть ремонтники и обслуга – двести. Какая честь такой горсткой воевать?
Посему второй русский танк появился ближе к лету совершенно приватными усилиями, только с шасси помог инженерный главк. Тогда и зазвали великого князя Петра Николаевича обозреть очередное чудо русской технической мысли. Скажем прямо, новая машина августейшего родственника не вдохновила.
Б-2 уродился на полметра ниже предшественника и нес единственную башню с короткой пушкой Гочкиса, а также усовершенствованным «максимом» под воздушное охлаждение.
– Прежний бронеход двумя башнями больше русскому духу соответствовал, ибо походил на двуглавого орла, – глубокомысленно заметил августейший инспектор.
– Да, Ваше Императорское Высочество, – прогнулся Романов, не желая перечить. – Это облегченный на полтонны танк, по китайскому опыту вместо второй башни установлена малая пушка.
Великий князь изволил обойти машину кругом.
– Тэ-эк-с. Однако же он не только убивать, устрашать врага должен.
Брусилов и Романов промолчали, хотя им казалось, что убитого противника можно и не пугать – ему и так хватило. Родственнику императора видней. Брилинг, никогда особо не смущавшийся высоким присутствием, нашелся.
– Данный бронеход шумит громче. Тем самым врага пугает больше чем двумя башнями.
– Ну-ну. Заведите.
До этого сидевший за рычагами тихого парового тягача, великий князь вздрогнул всем телом, услышав победный рык тринклера.
– Да, такой Змей Горыныч вперемешку с топотом конницы. Может быть…
Потом его уговорили прокатиться на танке до стрельбища и лично пальнуть из пушки. В бронированном чреве Петр Николаевич вроде как оробел, подернувшись бледностью. Место стрелка и заряжающего, стоящих в башне, ощутимо ароматизировалось запахами соляра, смазки, выхлопа, несмотря на гудящий вентилятор. Жесткая подвеска честно передавала экипажу неровности дороги, коих и в окрестностях царственной Гатчины немало.
По пути великий князь пробовал вопросы задавать, но тщетно. Нужно на ухо кричать Романову, а потом также пытаться уловить его крик. Не княжье это дело.
На стрельбище сидевший за рычагами Брилинг остановил мотор, а Ипполит Владимирович вставил ленту в пулемет.
– Обратите внимание, Ваше Императорское Высочество, прямо впереди соломенные фигурки, означающие неприятельскую цепь. Прошу вас короткими очередями, здесь воздушное охлаждение ствола.
Великий князь схватился за рукояти, совместил мушку с целиком… И в нем проснулся мальчишка, в детстве не доигравший в солдатиков. Он всадил очередь в молоко, подправил прицел и лихо снес соломенных врагов. Затем обернул к танкостроителю лицо, довольное до кончиков усов, с выражением «как я их!».
– Отлично, Ваше Императорское Высочество, – похвалил его Романов, видевший выполнение этого упражнения на ходу и с куда большего удаления. – Николай, едем к следующей мишени.
При виде новой группы травяных супостатов великий князь снова потянулся к пулемету. Ипполит Владимирович его остановил, открыл казенник пушки и дослал осколочный унитарный выстрел.
– Глядите, Ваше Императорское Высочество. Приклад орудия упираете в плечо. Башня поворачивается рукояткой. Предохранитель нашли? Верно. Цельтесь фигуркам под ноги, чтобы ударный взрыватель сработал. Пробуйте.
В малом пространстве башни даже такой малый калибр бабахнул оглушающее. Великий князь открыл крепко зажмуренные глаза и чуть не заорал от радости, увидев брешь во вражьих рядах. Отбросив сдержанность и величие, Петр Николаевич проникся воодушевлением и с восторгом расстрелял до конца припасенные патроны и снаряды.
По пути к Гатчинской императорской резиденции однофамилец правящей семьи опустился на маленькое сиденье, предложив сделать то же высокородному стрелку. Князь втиснулся на насест, зажатый меж кожухом коленвала, идущего к коробке передач у водителя, бортом и боеукладкой. На пружинах сиденья трясло чуть меньше.
– На коне не так болтает, – крикнул князь, склонив голову к однофамильцу.
– Безусловно, Ваше Императорское Высочество. Зато здесь мы прикрыты броней от пуль, а с передней проекции – и от снарядов. В бою в танке безопаснее, чем верхом, – Романов показал вверх. – Да и оружие куда мощней, чем кавалерийская шашка или пика.
Оба не сказали главного. За цену танка можно поставить в строй, вооружить и обеспечить лошадями не один десяток всадников. Посему дальнейшая судьба машины более чем не ясна.
Забава с княжьим катанием, от которой у Брилинга сводило зубы, принесла плоды. Великий князь добился танкового показа в высочайшем присутствии.
Накануне торжественного смотра революционер долго не мог уснуть. В Гатчину приедет Николай Второй со свитой. Мерзкие, ничтожные люди, виноватые в Кровавом воскресенье и продолжении вековечного гнета. Конечно, они – только часть механизма, проклятой самодержавной системы. Но он, Николай Тринклер, будет сидеть в танке, а в башне ждет пулемет с полной лентой. Одна прицельная очередь, и история России изменится. Его самого, конечно, схватят и не пощадят, он войдет в анналы как мученик… Тяжкие думы прервал настойчивый стук в дверь.
Накинув халат, инженер двинулся открывать дверь маленькой квартирки, в которой он всегда останавливался, наезжая в Гатчину. Кого могло принести в такую рань?
Жандармский офицер козырнул, представился и предложил проехать с ними.
– Никак невозможно, господа. Я сегодня участвую в августейшем смотре техники.
– Именно поэтому-с. Эсеру не место рядом с Его Императорским Величеством.
– Я давно вышел из ПСР!
– Эсеры бывшими не бывают. После отъезда Государя вы свободны. Не заставляйте нас применять силу. Одевайтесь.
Зло глянув на подушку, которая не подарила сна, но донесла охранке о бунтарских мыслях постояльца, Николай оделся и спустился к экипажу.
Его царственный тезка, избавленный от террористической угрозы, через четыре часа после описанного изволил самолично залезть на броню и заглянуть в люк.
– Вы утверждаете, что сей аппарат лучше, нежели проданные англичанам в Китай?
Повисла пауза. По уму здесь бы и выбежать Брусилову со словами: «Надежа Государь, решительно лучше, танк строили по велению Берга, отцу и деду вашему служившего». Но не положено, есть в государстве и армии субординация, стало быть – говорить старшему.
На свою беду, о новой железной игрушке Военный министр Редигер едва знал и не более чем понаслышке. Списывать на самодеятельность инженерного управления не мог – сам же командует сим управлением в составе министерства. Он откашлялся и осторожно сказал:
– Испытания не закончены, Ваше Императорское Величество.
Царь недоуменно воззрился. Если устройство не готово, какого лешего его показывать в высочайшем присутствии?
К монарху проскользнул Петр Николаевич, инициатор сего действа, потому крайне не заинтересованный в конфузе.
– Все возможное на Гатчинской базе сделано, Государь. Хотя бы два десятка машин требуется отправить в войска. Пока англичане скопируют старые танки, у нас новый, передовой.
– Да, брат, не ждал от тебя радения в военном снаряжении. Оно и к лучшему. Заводи, показывай.
Перед Императором и свитой постарались на славу. Сначала мимо промчался кавалерийский эскадрон на полном скаку, танк грохотал в первом ряду. Великий князь наклонился к низкому монаршему уху.
– Кони скоро устанут, танк способен ехать десятки верст без остановки.
Потом Государю продемонстрировали стрельбу с места и с хода, заранее убрав лошадей, чтоб не шарахались от пушечного грома и не портили картину. Танк тоже обстреляли из пулемета и картечью, разбив фару. Наконец Б-2 смел проволочное заграждение, перемахнул через саженный ров и замер перед Императором, как верный пес: только скажи, хозяин, кого порвать.
Царь повернулся к министру.
– Отчего скрывали, Александр Федорович, что ваши орлы такие чудеса творят? Я, признаться, не слишком верил реляциям из Китая.
– Так точно, Ваше Императорское Величество. В кои-то веки наши доморощенные механики смогли создать нечто, перед Европой Русь не позорящее.
Николай Второй не обладал ни особым интеллектом, ни выдающейся волей, однако блеянье Редигера раскусил сразу – тот явно упустил из виду танковые дела.
