Я поинтересовался:
— А что за лорд Чедвик?
— Сосед, — ответил лорд Хрутер, — у которого отваги на сотню львов, а ума на пару ослов.
Священник перекрестился и сказал таинственным голосом:
— Говорят, мать его носила в чреве сорок лет и сорок дней. Потому и родился уже с бородой и усами.
Я зябко передернул плечами.
— Младенец с бородой? Отвратительно.
— Повитуха упала в обморок, — сообщил священник. — Остальные разбежались. Мать сама перегрызла пуповину и облизала его, как волчица щенка.
— Потому он такой и злой, — сказал лорд Хрурт с видом знатока. — И если падет от нашей руки, то Господь простит, а в небесах ангелы возрадуются и даже, может быть, воспоют осанну!
— Но король вряд ли, — сказал Джильберт трезво.
— А почему король?
— Королю из столицы не видно, — объяснил Джильберт, — что этот Чедвик редкая сволочь. Король требует, чтобы казнить и миловать мог только он или королевский суд, а не на местах, как мы все предпочитаем. И как завещано нашими великими предками!
В его голосе звучало искреннее негодование, а я напомнил себе, что нужно помалкивать и не лезть со своим мнением. Конечно же, казнить и миловать должна только высшая власть, а не мелкие лордики в своих уделах. Это понимал даже Иисус, когда заявил, чтобы никто никому не смел мстить, а оставил отмщение только ему лично.
Глава 9
Одна из сестер указала слуге, что у меня опустело блюдо, тот приблизился быстро и переложил из большой кастрюли уже не ножку ягненка, а баранью ногу, хорошо прожаренную, пахнущую березовыми ветками.
Я сказал ей тихонько:
— Спасибо, леди…
— Леди Мелисса, — подсказала она, — а мою сестру зовут Карентинной, но она очень застенчивая и с вами ни за что не заговорит.
Я шепнул ей на ухо:
— Прекрасно, тогда нам ничто не помешает общаться?
Она грустно улыбнулась.
— Но не в этот печальный день.
— Это день печали, — согласился я. — Но и день славы для вашего древнего рода.
— Все равно, — сказала она упавшим голосом, — для меня только день печали. Как я теперь буду без старшего брата… Господь несправедлив, если заберет его от нас!
Я сказал участливо:
— К великому сожалению, в политике Законы Господа не срабатывают.
Лорд Хрутер ел мало, пил тоже умеренно, лицо оставалось печальным и гордым одновременно, священник рядом часто крестится и что-то говорит очень тихим голосом, но старый лорд почти не слушает, брови то и дело сдвигаются над переносицей.
Я не вслушивался, обычные банальные слова утешения, старому лорду нужны слова ободрения, и я сказал с участием:
— Некоторые неписаные законы тверже всех писаных. Ничего на свете не заслуживает такого уважения, как человек, умеющий мужественно переносить несчастья.
Он произнес невесело:
— Спасибо, Ваше Высочество. Но смею сказать, мы черпаем свое мужество из стойкости и подвигов наших предков.
— Да, — согласился я, — были люди в ихнее время. Богатыри, не мы!.. Однако наша задача быть достойными. Нельзя, чтоб зазря!.. Хотя сейчас и другое время, но должны как бы не посрамить. Ваша светлость, благодарю за удивительный ужин в теплой и героической обстановке. Это было весьма патриотично и воспитательно. Буду вспоминать и другим рассказывать! Чтобы на живом пока еще примере учить и поучать, как надо и как не надо. Спасибо!
Я встал, откланялся, спеша уйти раньше других, чтобы не пришлось ни провожать барышень до их спален с недремлющими тетками, ни выслушивать старого лорда о подвигах предков.
Бобик, на удивление, выбрался вслед за мной, но я посмотрел в его честные глаза и махнул рукой.
— Ладно, пируй. Только не буди, когда явишься за полночь. И без пьяных песен…
Уже оказавшись у двери своей комнаты, подумал, что сна ни в одном глазу, проворочаюсь до утра, первый раз, что ли, в голове все время рождаются новые планы, как быстро уладить все с отделившимися королевствами и как можно скорее отыскать отмычку к проблеме Маркуса.
Самое время вспомнить об Эркхарте. И хотя она всего лишь простейший транспортник, запрограммированный возить переработанную руду из пункта А в пункт Б, но все-таки смотрит сверху, должна знать больше, если не убрала это все вместе с эмоциями, что когда-то нанесли ей жесточайшую травму…
Кто-то из слуг поклонился по дороге, я вздрогнул, обнаружив себя на ступеньках, что ведут в подвал, и там, как я помню, еще ниже и ниже, пока передо мной не окажется дверь могильного склепа…
То ли меня самого тянет туда, то ли это ведьма как-то зовет, не знаю, самое умное и даже правильное сейчас бы повернуть обратно, там постель уже готова, управитель точно намек понял и служаночку послал погреть мне постель если не холодной попкой, то горячим пузом, а я, как дурак, еще и колеблюсь…
Но если человек и карабкается по крутой, но опасной дороге прогресса, то лишь потому, что частенько ведет себя по-дурацки и рискует там, где рисковать совсем не обязательно…
Я бурчал на себя, ругался, стыдил и укорял, но продолжал спускаться, пока не толкнул дверь и не оказался в склепе, а там уже умолк, пришел, отступать поздно, да и стыдно, она хоть и не смотрит, но вдруг как-то видит…
Наверное, именно потому я направился к гробу той глуповато-развязной походочкой, как бы подчеркивающей, что нам сам черт не брат, кому угодно рога собьем. Ничего не боимся и все нам, как с гуся вода.
Она в гробу вся такая же застывше-мраморная, хотя удивительнее было бы, если что-то изменилось, я перевел дыхание, чего-то да ожидал, трус несчастный.
— Ну что, — сказал я покровительственно, — мое предложение пока еще в силе. Я уполномочен набирать добровольцев в элитный отряд по борьбе с самым опасным противником!.. Ты же боец, вон у тебя какие…
Ее лицо, к счастью, не изменилось, я пощупал ее взглядом, подумал, сказал с сомнением:
— В моих краях полагалось поцеловать, после этого тебе нужно моментально проснуться. Но я человек приличный, а целовать незнакомую женщину до того момента, как выкажет ужимками, что еще как не против… можно и по морде схлопотать. В общем, леди, на случай, если просто пребываете в медитации… дескать, здесь все обрыдло, сообщаю, что можете подняться.
Она по-прежнему оставалась мраморно-белой и недвижимой, я ощутил досаду, чувства меня все-таки обманули, никакого зова не было, померещилось, но прежде чем повернуться и уйти, сказал весомо:
— Маркус нагрянет вот-вот. Уже этим летом. Все превратится в пыль… как и этот замок с его склепами, тайнами, трупами и мышами в подвалах. Подумай над моим предложением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
