Читаем без скачивания Воспитание чувств - Джорджетт Хейер

Мистер Рингвуд внезапно решил принять посильное участие в разговоре. Он коротко заявил:

– Приватная церемония. В церкви Святого Георгия, на Ганновер-сквер. Так пожелала леди Шерингем. Шумиха не в ее вкусе.

– В глубоком трауре, – пришел на помощь приятелю Ферди, чувствуя, что следует немного расцветить картину.

– Нет, траур тут ни при чем, – с раздражением возразил мистер Рингвуд. – Хотя оказалось бы лучше, если было бы при чем. По семейным соображениям.

– Вздор! – заявил Шерри, отвергая дружескую помощь. – Говоря по правде, Монти, мы сбежали и поженились тайком.

– Чтобы не навлечь на себя неприятности, – еле слышно, однако настойчиво пробормотал Ферди.

– Я все прекрасно понимаю, – поклонился сэр Монтегю. – И считаю себя польщенным, что оказался в числе первых, кто удостоился чести познакомиться с леди Шерингем. Насколько помню, до сих пор…

– Да, раньше она никогда не бывала в городе, – подтвердил Шерри. – Геро Уонтедж – кузина Бэгшотов; я знаю ее всю жизнь.

– В самом деле? – Брови сэра Монтегю показывали, что он изрядно удивлен. – Просто очаровательно. Но, я вижу, занавес вот-вот будет поднят и начнется второй акт. Мне не следует более злоупотреблять вашим терпением.

– Нынче вечером мы ужинаем в «Пьяцце», Монти. Присоединяйся! – предложил Шерри.

Сэр Монтегю поблагодарил виконта, однако отказался, поскольку уже был связан обещанием поужинать с друзьями. Он вновь склонился над ручкой Геро, пообещал засвидетельствовать ей свое почтение в самом ближайшем будущем и откланялся. Не успел он выйти из ложи, как Ферди высказался совершенно недвусмысленно и откровенно:

– Не следовало приглашать его. Он плохой человек.

Геро обратила на Фейкенхема вопросительный взгляд своих широко открытых глаз. Шерри возразил:

– Ерунда все это! С Монти все в порядке! Ты сам не знаешь, что несешь, Ферди!

– Простолюдин и наглец, – невозмутимо заметил мистер Рингвуд. – Я всегда был о нем подобного мнения.

– Чушь!

– Считает, будто все ему рады, – подхватил мистер Фейкенхем. – Что ж, он ошибается. Более того, мне он не симпатичен. И Джилу тоже.

– Зато он дьявольски приятен в общении, – парировал виконт.

– Он водит дьявольски дурную компанию, – флегматично заметил мистер Рингвуд.

– Проклятье, да его можно встретить везде! – воскликнул Шерри.

– Все дело в том, что мы не желаем встречать его везде, – сказал Ферди. – Знаешь, что говорит Дюк?

– Твой брат Мармадюк – еще больший глупец, чем ты, – ответил виконт.

– Шерри, черт возьми! – запротестовал мистер Рингвуд. – Это уже чересчур! С Дюком все в порядке! Это очень грамотный малый!

– Он говорит, – невозмутимо продолжал Ферди, – что Монти – шулер. Я не хочу сказать, будто это правда, но он говорит то, что говорит.

Подобное заявление можно было истолковать лишь так: достопочтенный Мармадюк Фейкенхем считает сэра Монтегю замешанным в завлечении незадачливых растяп в игорные притоны, поэтому ничего удивительного не было в том, что виконт покраснел до корней волос, и, позабыв о всякой вежливости, принялся с жаром опровергать столь вопиющую клевету.

Мистер Рингвуд, заметив, с какой тревогой Геро переводит озадаченный взгляд с Ферди на Шерри, ощутимо наступил Фейкенхему на ногу, с величайшим трудом воздержавшись от того, чтобы не напомнить Шерри, что его собственное знакомство с игрой по высоким ставкам и последующим катастрофическим проигрышем в таких приличных заведениях, как «Вакуортс» и «Вулерс», состоялось именно с подачи, а также под эгидой сэра Монтегю.

К счастью, в тот самый момент поднялся занавес и начался второй акт; Ферди и Шерри, несмотря на готовность дальше продолжать ожесточенные дебаты, вынуждены были, в силу замечаний, сделанных из соседних лож, отложить выяснение отношений на более поздний срок. Но к тому времени оба, естественно, уже забыли об этом; и, поскольку дружескую атмосферу вечера не омрачали больше никакие разногласия, вся компания выдвинулась к «Пьяцце» для торжественного ужина. Геро несли в портшезе, а трое джентльменов вышагивали рядом.

Сие обстоятельство напомнило мистеру Рингвуду одну мысль, о которой он хотел сказать Шерри весь день; поэтому сразу же после того, как был сделан заказ и выбрано вино, Джил, вперив в его светлость испытующий взгляд, сказал:

– Вот о чем я подумал, Шерри. Экипаж для леди Шерингем. Не может же она разъезжать по городу на извозчике. Это никуда не годится.

– Конечно, не годится, – согласился Шерри. – Хорошо, что ты напомнил мне. Кстати, раз уж мы заговорили об этом, давайте решим, что ей нужно.

– Ей нужна карета, – сказал мистер Рингвуд. – Ландолет[21].

Мистер Фейкенхем, пристально разглядывавший крабовое карри в лорнет, заслышав эти слова, поднял голову и решительно заявил:

– Ландо. Последнее веяние моды! Жена Шерри не может ездить по городу в ландолете, словно какая-то замухрышка.

– О да! – согласилась Геро. – Я уже решила, что не намерена отставать от моды. Шерри говорит, я могу произвести фурор, и, думаю, мне бы очень этого хотелось.

– Золотые слова! – улыбнулся виконт. – Разумеется, ландолет ей не подойдет! Проклятье, именно в нем ездит моя мать! Только ландо, причем запряженное парой гнедых.

– Тогда лучше завтра заглянуть в «Таттс»[22], – кивнул Ферди. – У тебя в конюшне нет ничего подходящего для леди, мой мальчик.

Мистер Рингвуд, доставший из кармана визитную карточку, принялся делать на ней пометки.

– «Таттс», – сказал он. – Кучер и лакей. Паж. Горничная.

– Этим занимается Чилхэм, – сообщил Джилу его светлость. – Говорит, он знает как раз такую, что нам подойдет.

– Верховая лошадь, – предложил Ферди.

– Геро не ездит верхом.

– Нет, езжу! – вмешалась в разговор леди Шерингем. – По крайней мере, я часто каталась на стареньком пони, и ты сам сажал меня на своего гунтера[23], когда мне было всего двенадцать, Шерри!

– Неужели ты станешь утверждать, будто ездила на нем, а? – спросил виконт. – В жизни не видел, чтобы лошадь быстрее избавилась от седока!

– Тебе не следовало сажать Геро на одного из своих необъезженных скакунов, Шерри, – с неодобрением заметил мистер Рингвуд и сделал еще одну пометку на своей карточке. – Для нее подошла бы славная маленькая кобыла. Кобыла. Дамское седло.

– Да, и костюм для верховой езды, – вставила леди Шерингем. – А карету я хочу такую, как мы видели сегодня утром, Джил, и управлять ею я буду сама.

– Фаэтон, – подтвердил мистер Рингвуд, записывая.

– Шерри научит меня управлять им, – с радостным видом заявила Геро.

Друзья виконта в унисон воскликнули:

– Ни за что!

– Почему же нет?

– Потому что он не умеет управлять экипажем, – прямо ответил мистер Рингвуд, не выбирая выражений.

– Шерри умеет управлять экипажем! Он правит им лучше всех!

Но Ферди, сокрушенно покачав головой, заметил:

– Очевидно, вы имеете в виду кого-то еще. Только не Шерри. Зря, что ли, его не приглашают в «Клуб Четырех Коней»? Там даже слышать о нем не хотят. Полное отсутствие глазомера. Вам подойдет только Джил. Ездит так, что любо-дорого глядеть!

Мистер Рингвуд покраснел от столь щедрой похвалы и смущенно пробормотал: он почтет за счастье научить леди Шерингем всему, что только в его силах. Геро поблагодарила Джила, но было очевидно – ее вера в способности Шерри не уменьшилась ни на йоту. Виконт, который лишь улыбался, выслушивая суровую критику друзей, с непривычной скромностью заметил: ей действительно лучше обратиться за помощью к Джилу. Его же собственный стиль управления экипажем, хотя и способен затмить любого другого кучера на дороге, все-таки не совсем подходит для леди. Однако он подрядился сам подыскать для Геро славную лошадку.

– Разве что, – окинув вызывающим взглядом мистера Рингвуда, добавил его светлость, – меня уже не считают и знатоком лошадиных статей.

Мистер Рингвуд поспешил уверить виконта, что вполне полагается на его умение выбрать настоящую чистокровную кобылку. Поскольку все необходимые меры по обеспечению достойных условий жизни и быта Геро были приняты, Шерри, спрятав визитку в карман, наконец приступил к ужину.

Глава 6

Первым делом утром виконт отправился с визитом к своему дяде, достопочтенному Просперу Верельсту. Этот джентльмен занимал апартаменты в Олбани, и поскольку в силу привычки никогда не покидал своего жилища до полудня, то племянник обоснованно рассчитывал застать его дома. Действительно, дядюшка вкушал поздний завтрак, а его камердинер получил строгий приказ никого к нему не пускать. Но виконт преодолел это препятствие, попросту отодвинув камердинера с дороги, и бесцеремонно вошел к дяде.

Достопочтенный Проспер отличался такой тучностью, что просто не мог не обладать нравом легким и добродушным, и потому при виде племянника ограничился жалобным стоном, ничем более не выказав недовольства оттого, что его побеспокоили в столь ранний час. Он лишь махнул рукой, предлагая Шерри опуститься на свободный стул, и продолжил поглощать завтрак.