придет. Впрочем, ни у кого не хватает духу её переубеждать.
– Мне следовало поинтересоваться судьбой Тинды, – нахмурился кондитер.
– Я собираюсь побывать у неё. Не могли бы вы дать мне рекомендательное письмо?
– Друг мой, но ведь я почти вас не знаю!
– Неважно, – упрямо произнес Рорг. – Вы можете написать, что я интересуюсь научными работами её мужа, это чистая правда.
Карэле только покачал головой при виде такой целеустремленности.
– Хорошо, – сдался он, – так или иначе, мне следует узнать, как она поживает.
Отодвинув в сторону поднос, кондитер быстро набросал письмо, запечатал его в конверт и вручил Роргу.
– Передайте Тинде мой поклон. Ах да, и ещё одно! – Карэле выбрал одну из коробок, сложенных на соседнем столе. – Думаю, ей будет приятно получить конфеты. Тинда всегда обожала мой шоколад.
Рассыпаясь в благодарностях, молодой человек убрал конверт во внутренний карман сюртука, неловко придерживая коробку конфет локтем. Карэле проводил его до двери кабинета, поручив заботам Моны, после чего вернулся за стол, опустил подбородок на сплетённые пальцы и задумался.
*
Давным-давно, мог бы сказать Карэле, хотя – что такое, по большому счету, двадцать лет? Давным-давно, а может, не очень давно один молодой алхимик бродил по Шиму, изучая состав почв и лелея честолюбивые мечты о получении за это исследование докторской степени. Провал и тогда выглядел точно так же, как описывал Рорг, разве что был поменьше. Алхимик счёл находку подарком судьбы. Это был шанс вписать свое имя в историю науки. Он забросил всё остальное, занимаясь исследованиями «Шимского феномена», а на лето и вовсе перебрался в горы, захватив с собой несколько ящиков инструментов и реактивов.
Тинда не возражала – она знала, что соперничать с наукой ей не под силу.
Бенефор Абеле работал с утра до вечера. Он торопился: так и не разгаданное им явление неуклонно исчезало. Провал становился всё меньше – камни и земля по его краям теряли невидимость. Круг с размытыми краями сужался. Вычислив центр, алхимик на ощупь отыскал в нём шероховатый камень размером с кулак.
Через несколько недель, когда провал исчез полностью, стала видимой и находка Абеле. Тускло-чёрный камень с запёкшейся коркой был, без сомнения, метеоритом из неизвестного вещества. Для дальнейших исследований нужно было возвращаться в город.
Тогда-то Бенефор Абеле и обнаружил, что это не метеорит обрел видимость, а наоборот – и он сам, и все его вещи стали невидимыми.
*
– Нет, вы представляете – зомби! – возмущённо воскликнула Юта. – И придёт же такое в голову! Эти негодяи совсем распоясались!
Она стояла в дверях пекарни, пользуясь затишьем в кондитерской, и пересказывала утреннюю историю.
Кухарка Нанне ухмыльнулась:
– Зря ты так. Был у нас зомби, правда, недолго. Только никто из посторонних его не видел. Ума не приложу, как Момсы о нем прознали.
– Как был? – ахнули в один голос Юта и Лина. Другая девушка, неулыбчивая Мадален, только кивнула, не отрываясь от мытья посуды.
– Вы его не застали. Он года два назад был, да, тетушка Нанне?
– Или три, – пожала плечами кухарка. Она зорко наблюдала за последней партией печенья, подрумянивающегося в духовке.
– И я не застал, – пожаловался мужской голос из-за углового стола. – Зачем он тут понадобился?
– А низачем, – тетушка Нанне махнула рукой с зажатой в ней прихваткой. – Хозяину подарочек сделали. Знаете того капитана, который на острова ходит? Чернявого? Вечно у него дурацкие шутки, но уж эта была самая дурацкая. Приехал на Йольские праздники, привёз мешки с сахаром и какао, а в одном мешке – зомби. Видимо, хотел на Самайн подарить, да не успел, в пути задержался.
– Настоящий зомби? – потрясённо спросила Юта.
– Самый что ни на есть настоящий, да ещё и лучшего качества. Как хозяин ни пытался его упокоить, тому хоть бы хны. А чернявый наотрез отказался своего зомби обратно везти. В общем, хозяин побился с ним недельку, а потом кому-то отдал. Нам-то, понятное дело, такого добра здесь не надо.
– Вот это номер! – рассмеялся невидимый мужчина.
– Никогда бы не подумала! – Лина всплеснула руками. – Я в них вообще не верила!
Мнения Юты так никто и не узнал – колокольчики исполнили свое обычное «дон-дан-ден-дин!», и она поспешила к прилавку, навстречу очередным покупателям.
*
Когда в дверь постучали, кондитер стоял у окна, рассеянно глядя в сторону перекрёстка.
– Входите! – отозвался он.
Дверь открылась и закрылась снова.
– Это я, дядя Карэле. Мона сказала, что вы меня звали.
– Да, Ивер, – кивнул кондитер, следя за тем, как на ковре проступают отпечатки рифлёных подошв – он так и не привык к этому зрелищу. – Нужно поговорить. Похоже, тебе предстоит внеплановый отпуск.
Карэле бросил в окно последний взгляд и вернулся за стол.
– Это из-за того охотника на зомби, которого вы приводили утром? – кресло скрипнуло, и его сиденье заметно продавилось. – Как его там – инспектор Р-р-р?
– Именно. Этот Рорг
