— Это тоже. Ещё я люблю оставаться одна. Совсем. Никого не впускать, ни с кем не говорить. Если это тебя не очень…
— Нет, вовсе нет, — Хольте покачала головой.
* * *
Полночь почти наступила, но спать никому из них не хотелось.
— Завтра я ещё не на службе, — сообщила Хольте. — Придётся поездить по городу, бумажек нужно подписать — ужас.
Эль–Неренн изучала книжные полки. Интересного здесь было мало.
— Почти все вещи у сестры, — пояснила Хольте. — Я, как и ты, всё своё с собой носила. Почитать здесь нечего, извини.
Эль–Неренн сняла с полки толстую разноцветную книжку. Прикоснулась пальцем к картинке на обложке — картинка ожила. Нарисованный поезд вздрогнул и отправился в путь. Нарисованный же вокзал быстро остался позади. Вокруг стали мелькать деревья — необычные, сказочные, живые. Эль–Неренн улыбнулась и прикоснулась к обложке ещё раз. Картинка замерла.
— Это Лас, — Хольте махнула рукой. — По миру меня пустит. Увидела — и всё, не отстала. «Живые картинки», месяца три всего как продаются. Видела?
— Видела. Сама в руках не держала. И это интересно?
— Даже для меня, — Хольте кивнула. — Там можно выбирать — вон, видишь? Знак вопроса. Можно выбрать, что будет дальше. Лас первым делом сделала всем сказкам счастливый конец.
— Правильно, — кивнула эль–Неренн, перелистывая несколько страниц.
— Звук тоже есть — вон там, сбоку. Посмотри, если интересно. Это модно — столько книг переделывают вот в это, но стоит… Говорят, скоро обычных книг не останется, только такие.
— Останутся, — эль–Неренн вернула книгу на полку. — Никуда не денутся. Можно ещё кофе?
* * *
— Ещё кофе? — инспектор вопросительно взглянул на Виккера. Тот кивнул.
— Суд не скоро, — Тигарр тяжело опустился в кресло. — Следствие будет ещё полгода идти, готов поспорить. Тем более, замешана Рекенте — значит, придётся повозиться.
— Вы хотели услышать, как я с ней познакомился, — напомнил Виккер. — Давайте так. У вас должен быть отчёт о её задержании. Расскажите, что там. Потом — расскажу я. Это всё было в одну и ту же ночь. Меня как раз вызвал… э–э–э…
— Чучельник.
— Он самый. Никогда не забуду ту ночь. Так как всё началось?
- - -
Дождь всё лил, и лил, и конца не предвиделось. Видимость заканчивалась шагах в двадцати. Если не включать прожектор.
— Ничего не будет, — проворчал Криссен. — Зря время потеряем.
— Источник сообщил — пойдут здесь, — возразил его напарник, Майерт. — Всё надёжно. Погода видишь какая? Вполне могли отстать. Будем ждать.
Если бы не радарные «колючки», которыми украсили окрестные деревья, приближения «гостей» заметить бы не удалось. Глазами.
— А вот и наши курьеры, — проворчал Майерт, набрасывая на голову капюшон. — Работаем. «Крапива», это «Ива». Объект здесь, двойной, движется на север, к оврагам, приём.
— «Ива», разрешаем захват. «Клевер», «Мята», прикрываете, конец связи.
— «Крапива», — проворчал Криссен, проверяя снаряжение. — В тот раз были птицы. Скоро до микробов дойдём.
- - -
«Объект» оказался парой девушек. Совсем молодых — это выяснилось уже потом. Несомненно, они и не подозревали о засаде, потому что растерялись — обе.
— Полиция! Ни с места! Вы нарушаете закон о перемещении в приграничном районе…
Самая дурацкая часть в каждом задержании. Полагается чётко оповестить нарушителя, кто и за что его сейчас арестует. Нарушитель, как полагали авторы процедуры, немедленно смиряется со своей судьбой, не сопротивляется, не бежит…
И не кусается!
Та, которую Криссен поймал первой, бросила «вязанку» — груз — и первым делом впилась в руку. Не помогли даже защитные перчатки. Девица, закутанная во что–то чёрное, подхватила «вязанку» и ловко юркнула в кусты.
— Зараза! — крикнул Криссен, выхватывая «Молот». Только пластиковые пули. Только в крайнем случае. Шоковые дубинки — на минимум поражения. Гуманисты! Укус, поди, залечивать придётся неделю. — Стоять! Стоять, иначе стреляю!
— У меня чисто, — голос Майерта. — Взял вторую. «Мята», есть задержанная, маяк двенадцать, вышлите людей. Преследуем второго курьера, конец связи.
Преследовали они её долго. Гроза, темнота, бесконечный треск — помехи — в передатчиках. Несколько раз Криссен чудом не выколол себе глаз.
— Вот она, — шепнул Криссен, указывая на край оврага. Девица прижалась к склону… если бы не прибор ночного видения (Криссен включил его, рискуя «поймать» вспышку молнии), её не заметили бы. — Стоять!
Пуля попала в неё рикошетом. Случайность. Иначе девица бы канула в овраг — и никакой гарантии, что её успели бы перехватить на этой стороне границы. На той, несомненно, курьеров уже ждут — и минуты через три — никаких улик. Обычная деревенская девушка. Собирающая дрова. Правда, под проливным дождём и ночью, во мгле, но это уже мелочи.
Сказать, что задержанная сопротивлялась — значит, не сказать ничего. И у Криссена, и у Майерта появилось по несколько серьёзных царапин, а Криссен дважды чуть не лишился глаза.
— Под газом, — прохрипел он, сумев, наконец, сковать ей руки «хомутом». — Слушай, ну и силища.
— Времени мало, — Майерт сплюнул. Идти по доброй воле девица не хочет, а доставить её надо живой и годной для допросов. — Если под газом — долго не выдержит, «сгорит».
— «Крапива», взяли второго курьера, конец связи.
Возле самой машины (девицу всё ещё приходилось волочь) число задержанных едва не уменьшилось.
Как она сумела сбросить «хомут» — непонятно. Сумела. Ещё раз цапнула Криссена и, оставив ему на память чёрную накидку, кинулась назад, во тьму. Не забыв про «вязанку».
Майерт успел выхватить дубинку и метнуть ей в спину — как дротик.
Синяя вспышка. Девица взмахнула руками, вскрикнула и рухнула в грязь.
— Зар–р–раза, — Криссен осторожно подошёл к ней. — Вызывай машину. У меня острое ощущение, что один из курьеров погиб при попытке к бегству. Ты смотри — до кости прокусила.
Девица ворочалась в грязи, но как–то странно. Что–то не то стонала, не то напевала.
— Что за… — Майерт посветил фонариком. — Крис, — засмеялся он. — Смотри, ей понравилось!
— Что?!
— «Поёт» она, вот что. Хорошо пошла дубинка.
— Я ей сейчас добавлю, — Криссен шагнул ближе. — Проклятие, кровь не могу остановить. Точно, под газом — небось, товара нюхнула. Смотри, как ей весело… чтоб ты сдохла!
— Что, бросим её здесь, в канаве?
— Поздно. Уже объявили, что взяли обеих. Вон, слышишь — ломятся. Ладно, помоги…
Девица казалась беспомощной… удивительно, но у неё были белые, совершенно белые волосы. Без накидки ей было бы не скрыться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
