– Нет, – сказал Телор, взяв одеяла. Он не имел ни малейшего представления о том, как долго смотрел на Кэрис. – Я хочу отнести их на улицу и хорошенько постучать по ним своей дубинкой, чтобы выколотить из них всех блох. Я не решился лечь спать на тюфяки, которые предложила нам хозяйка, и принес себе свежей соломы, но.., – внезапно голос Телора дрогнул, и лицо его залила краска смущения. Он поспешно отошел к стене, возле которой стояла его дубинка с железным наконечником и, как бы желая извиниться за допущенный промах, бросил через плечо: – Но, боюсь, и это не очень-то помогло. Мне кажется, эти паразиты проникают даже через стены.
Кэрис почувствовала себя неловко, заметив, как Телор смотрит на нее не говоря ни слова, но первые же его слова превратили эту неловкость в изумление. Осознав, что вовсе не доброта Телора предоставила ей все три тюфяка, девушка почувствовала, что внутри у нее все закипело от негодования. Видимо, Телор убежден, что она не будет возражать против блох. Наверное, он подумал, что у нее их и так предостаточно и если к ним присоединится еще какое-то количество их собратьев, то с ней ничего не случится. И все же Кэрис не могла долго сердиться. Став чистой, она поняла, как низко пала в компании Ульрика, как сильно изменилась с тех пор, когда их труппой руководил Морган. Это происходило мало помалу, день за днем, поэтому-то Кэрис и не замечала, в кого превращалась.
Кроме того, девушку удивило неосторожное признание Телора и его смущение. Было очевидно, что искусством лгать он абсолютно не владел. Ведь такой совершенный лгун, как Морган, всегда помнил о всех своих нечестных поступках и лживых словах. К тому же слова Телора абсолютно расходились с тем, как он смотрел на Кэрис, – это заставило девушку сомневаться, знает ли он сам, почему хочет скрыть от окружающих, что она женщина.
– Боюсь, что в этой одежде я не слишком напоминаю мальчика, – сказала она Телору, который уже повернулся, чтобы уйти.
Тот остановился и оглянулся на девушку.
– Хорошо, мы остановимся где-нибудь в стороне от дороги, и я позабочусь об этом. А сейчас я попрошу Дери вынести тебя на улицу.
Лицо Кэрис озарила шаловливая улыбка.
– Мне кажется, бедный Дери сейчас и самого-то себя с трудом носит. Ведь у человека, который спит так допоздна, должны быть на это свои причины, – Кэрис замолчала, давая Телору возможность сказать, что он совсем забыл о состоянии Дери, и предложить ей свои услуги. Когда же он ничего подобного не сказал, а лишь направился к выходу, девушка добавила: – Меня совсем не нужно носить. Я могу передвигаться и сама, – Кэрис быстро запрыгала на одной ножке вслед за Телором.
Лицо Телора некоторое время сохраняло выражение изумления, потом он рассмеялся.
– Ну конечно же, как я мог забыть! Ведь канатоходке совсем не обязательно иметь две ноги, она может прекрасно сохранять равновесие и на одной.
– Или совсем без ног, – добавила Кэрис и, сделав кувырок, прошлась немного на руках. Но ее ладони были слишком исцарапаны и воспалены. Она снова опустилась на колени и под пристальным взглядом Телора решительно подтянула свои съехавшие брюки.
– Да, именно поэтому я и хочу, чтобы тебя принимали за мальчика, – сказал Телор, выходя во двор и направляясь к дереву, на которое можно было повесить одеяло. – Ты не сможешь работать, пока полностью не выздоровеешь, поэтому будет трудно найти труппу, которая тебя бы взяла. В любом случае сейчас у меня нет времени, чтобы подыскивать тебе хорошую труппу. Самое позднее завтра вечером я должен быть в замке Коумбе, так как обещал петь на свадьбе старшего сына де Данстенвилла.
Кэрис с легкостью поспевала за Телором и ничуть не удивилась причине, по которой он хотел, чтобы ее принимали за мальчика. Но когда Телор повесил на нижнюю ветку одеяло и принялся с силой его выколачивать, девушка радостно воскликнула:
– Свадьба! Значит, там должны быть несколько трупп, ведь пышные свадьбы в замках отмечают не один день. И я постараюсь выздороветь и показать свое мастерство, прежде чем разъедутся гости! Меня смогут увидеть и другие артисты.
– Нет, – сказал Телор.
Кэрис невольно вздрогнула от резкости его тона и в нерешительности замолчала, обдумывая этот ответ. Ей хотелось остаться с Телором, он был добрым, и Кэрис считала, что могла бы с легкостью им манипулировать, но, если он намерен разлучить ее с канатом, – они должны расстаться, и чем скорее, тем лучше.
– Что, нет? – спросила Кэрис, наблюдая, как Телор рывком сорвал с ветки одеяло, которое выбивал, швырнул его на изгородь и повесил на ветку второе. – Значит, там не будет других артистов?
– Скорее всего, они там будут, – пренебрежительно заметил Телор. – Но я не имею к ним никакого отношения, – потом, вспомнив, что Кэрис как раз и относится к этой категории артистов, он опустил свою дубинку на землю и продолжил резко: – Прости, если я чем-нибудь тебя обижу, но я не простой артист. Я никогда не пою избитые, вульгарные песенки, чтобы доставить удовольствие простым людям. Я выступаю в замках перед благородными лордами и исполняю настоящие песни и баллады. Я менестрель, а не бродячий артист, и, если уж быть откровенным до конца, обо мне начнут дурно отзываться, будет запятнана моя честь, если узнают, что я привез с собой танцовщицу.
– Я – танцовщица не более чем вы – бродячий артист, – вскрикнула возмущенная Кэрис. – Я – канатоходка, а не шлюха. Но ведь с вами ездит карлик. Неужели вы станете убеждать меня, что Дери никогда не одевает на себя шутовской костюм и не прикидывается дураком?
Телор опять покраснел.
– Да, он занимается этим в деревнях и маленьких городках. Но когда я пою в замках, Дери играет роль моего слуги. У меня может быть и двое слуг или же мальчик-ученик. Мне не хотелось принижать твое мастерство, Кэрис, но ты должна знать, что, если лорды узнают о моих выступлениях в деревнях, они не станут приглашать меня петь в своих замках.
– О! – только и могла сказать на это Кэрис. Она не была уверена, что все, сказанное Телором, – правда, но, подумав, решила, что дело могло обстоять именно так. Девушка не спросила Телора, почему он так думает, она имела о лордах самое смутное представление, но считала, что они вряд ли объясняют кому-либо свои поступки. Кэрис тщательно скрывали от этих джентльменов, когда труппа Моргана выступала в замках. Морган рассказывал ей страшные истории, которым она не верила, по крайней мере, не до конца, но все же боялась, что какой-нибудь лорд действительно захочет оставить ее у себя и развлекаться с нею до тех пор, пока она ему не надоест. Это, конечно, обеспечило бы Кэрис еду, ночлег и, может быть, даже несколько дорогих подарков, но еще это означало бы, что она должна покинуть свою труппу. Более того, девушка сомневалась, что лорд позволил бы ей упражняться в своем искусстве или обеспокоился бы тем, куда она пойдет, когда надоест ему. Вот поэтому, а вовсе не из-за историй Моргана, Кэрис и не хотела обращать на себя внимание, за исключением тех случаев, когда работала. Ее недавний печальный опыт только подтвердил правоту Моргана, и девушка согласилась, что ей, действительно, не стоит привлекать к себе внимание до тех пор, пока они не отъедут подальше от замка.
