Но если содержание меновых сделок в целом и при наличии денег сводится к обмену товара на товар, то форма обмена при этом существенно изменяется. При отсутствии денег каждая отдельная сделка представляет собою законченное целое и может быть выражена формулой Т — Т, где буквы Т обозначают товары: первая — товар, отданный в обмен на другой (напр, хлеб), вторая — товар, полученный в результате обмена (напр, сапоги). При наличии денег отдельная сделка представляет собою лишь часть целого: взаимная передача товаров происходит здесь при помощи двух обособленных друг от друга сделок — обмена товара на деньги, или продажи, и обмена тех же денег на другой товар, или покупки. Весь процесс обмена выражается тут уже формулой Т — Д — Т, где буква Д обозначает деньги, вклинившиеся в качестве промежуточного звена в обмен товара одного производителя на товар другого.
Именно такая денежная форма обмена представляет собою господствующую в товарном хозяйстве форму, которая сменила исторически предшествовавшую ей форму непосредственного товарообмена. Понятно поэтому, что вслед за установлением роли и значения обмена в целом, мы должны объяснить и различные его формы и ответить на вопрос: почему деньги вмешиваются в обмен товаров, и какую роль играют они в товарном хозяйстве? Это и составляет основную задачу настоящей главы.
Изменение форм хозяйственной жизни общества не происходит путем моментальной смены одного экономического уклада другим, но представляет собою длительный процесс. Натуральное или плановое хозяйство не сразу вытесняется товарным, но лишь постепенно и шаг за шагом отступает перед ним, а обмен продуктов проходит через ряд ступеней или форм, прежде чем приобрести определяющее значение для всего общественного строя.
Первоначальное появление обмена относится к древнейшим временам человеческой истории, когда натурально-хозяйственному укладу принадлежало еще полное господство. В течение долгого времени этот обмен носил лишь случайный характер. Первобытные дикие племена представляли собою замкнутое хозяйственное целое, все потребности людей удовлетворялись внутри каждого отдельного племени совместным трудом его членов, так что места для более или менее широкого развития обмена не оставалось. Европейских путешественников, открывавших новые земли, часто приводило в совершенное недоумение отсутствие у туземцев каких бы то ни было представлений о регулярном обмене. Один историк первобытной культуры сообщает нам, напр., следующее по этому поводу. «При первом знакомстве с австралийцами европейцы никак не могли склонить их к обмену. Предметы., которые они им давали, те так мало ценили, что тут же бросали их; но когда они пожелали получить от европейцев пойманную ими черепаху, они и не подумали предложить им что-нибудь в обмен: они просто хотели взять ее себе и были очень возмущены, когда им этого не позволили.
Однако полное отсутствие обмена встречается лишь в самые ранние периоды истории или лишь у самых отсталых из открытых в новое время первобытных племен. Свойственный первобытному человечеству кочевой образ жизни приводил к тому, что различные племена приходили в соприкосновение друг с другом, а это способствовало появлению обмена между ними. Но на первых порах этот обмен представлял собою лишь случайное явление и касался лишь немногих продуктов, большей частью тех, которые в силу — естественных условий встречались только в местах жительства чужих племен. К таким продуктам относятся, напр., соль, янтарь, кремень и т. п. Обмен ими не имел особенно большого значения и не нарушал основ натурально-хозяйственного строя жизни общества, а количественные пропорции, в которых эти продукты обменивались друг на друга, определялись еще чисто случайными обстоятельствами.
Следующая ступень развития обмена заключается в том, что в обмен втягивается все большее и большее количество продуктов, притом продуктов, необходимых для существования людей. Однако обмен этот в течение некоторого времени все еще остается непосредственным, т. е. обходится без участия денег. Отдельные племена производят в избытке те продукты, в изготовлении которых они по каким-либо причинам оказываются наиболее искусными, будь то медь, сушеное мясо, глиняная посуда, железная утварь, циновки. ткани, кожи, шкуры и т. п. На пограничных местах они устраивают рынки, куда доставляют все эти продукты и обменивают их друг на друга.
Различие между этой формой обмена и предшествующей сводится к тому, что в одном случае продукты производятся исключительно для потребления, и меновые сделки носят совершенно единичный и случайный характер, в другом же случае часть продуктов производится для обмена, так что обмен превращается в обычное явление. В связи с этим и количественные пропорции обмена приобретают большую устойчивость и во все большей степени определяются количеством труда, затрачиваемого на производство обмениваемых продуктов. Тем не менее и здесь значение обмена еще весьма ограниченно, так как для обмена производятся не все продукты, но лишь некоторые, да притом не основная масса последних, но лишь избыточная часть их.
Всеобщая форма обмена. ДеньгиЧем более развитой и всеобщий характер принимает обмен, чем большее количество продуктов он охватывает, тем более недостаточной становится описанная только что форма обмена. В самом деле, ведь при непосредственном обмене каждая отдельная сделка может состояться только в том случае, если продавец и покупатель взаимно нуждаются в продуктах друг друга. Такое совпадение, однако далеко не всегда имеет место. Продавец одежды может, напр., нуждаться в железных изделиях, но не в состоянии выменять их на свою одежду, если последняя не нужна кузнецу. Непосредственный обмен таким образом ограничен довольно тесными рамками.
Для того чтобы преодолеть препятствия, возникающие благодаря непосредственному характеру обмена, люди бывают вынуждены брать в обмен не те продукты, которые им самим необходимы, но те, которые легче всего можно обменять на эти необходимые им продукты. При этом часто приходится проделать ряд меновых операций, прежде чем, наконец, удастся получить путем обмена тот продукт, который нужен. Вот что, напр., рассказывает о себе один европеец, путешествовавший по Африке. «Забавно было видеть, как мне пришлось расплачиваться за нанятую лодку на рынке в Ковелэ, на берегу Танганайки. Агент Санда требовал от меня уплаты слоновой костью, но ее у меня не было. Узнаю, что у Магомет-Ибн-Салиба есть слоновая кость, и он согласен выменять ее на сукно, но от этого было не легче, так как у меня не было сукна. Наконец узнаю, что у Магомета-Ибн-Гариба есть сукно, которое он готов обменять на проволоку. К счастью, проволока у меня оказалась, и я дал Магомету-Ибн-Гарибу требуемое количество медной проволоки, он, в свою очередь, передал Магомету-Ибн-Салибу соответствующее количество сукна, а этот последний дал агенту Санда требуемую им слоновую кость. Только после всего этого я получил от последнего право пользования лодкой».
