Нормально. И выпить. Есть дома выпить?
Я заверил его, что сейчас все будет готово и пошел в кухню.
Правда, сначала тихо поинтересовался, как он вообще попал домой. Батя так же тихо ответил, мол, все вопросы потом. Видимо, говорить при ком-то, кроме меня, не хотел. А там, может, и мне не скажет. Явно его отпустили не просто так.
Я скрылся в кухне, Алеша остался в коридоре. Так понимаю, сейчас батя его немного поддернет. Он же не дурак. Отец имею в виду. Прекрасно понял все про наркоту. Я и мать исключаемся. Значит, натворил дел младший.
— Это что за номера? — Первым делом спросил мать, как только вошел в комнату. Она демонстративно терла полотенцем тарелки, хотя они уже давным-давно стали сухими.
— Ты о чем? — Выражение ее лица было абсолютно равнодушным.
— Хватит, а? Вот вообще не смешно. Что ты из себя строишь? Про отца я, конечно. Ты ни разу за все время у него не появлялась?
Мать отвела взгляд.
— Серьёзно? — Я охренел, если честно. — Слушай, у него такие сроки были по таким статьям, что боязно. И ты таскалась к нему без перерыва. А сейчас, из-за какой-то травы полный игнор? За что ты с ним так?
–Не лезь. — Мать резко швырнула полотенце на табуретку, которая стояла рядом. — Это наше с ним дело.
— Да конечно! Ни черта. Это и мое тоже дело. Я хочу уехать в Москву, зная, что здесь все нормально. Ясно? Потому что, если будет ненормально, понятия не имею, какая еще хрень может произойти. И предугадать это не могу. А мне, знаешь ли, очень важно нормально, спокойно тренироваться, играть, идти к своей цели. Не надо себя так вести. Вот, что скажу. Ты — моя мать. Я тебя уважаю. Но прекрати творить какую-то дичь. Отец ни в чем не виноват. А если ты сейчас мне завернешь чушь, будто осознала, что жить с уголовником это не твое, так сразу говорю. Даже не пытайся. Не поверю. Ты себе вбила в голову, будто он действительно с этой травой связан, потому что не хочешь видеть правду. Хотя, скорее всего, интуитивно догадываешься. Ты же не глупая. Подумай о том, что твое нежелание признать наличие проблемы делает только хуже. Не мне. И не отцу. А тому, кого ты не хочешь считать подонком и крысенышем. Приготовь, пожалуйста, отцу поесть и водки он просил. Имей совесть. Человек пять минут, как дома, после хреново проведенных почти двух недель.
Я вышел и кухни, осторожно прикрыв за собой дверь. Пусть подумает, что ли. Сама с собой.
В коридоре уже не было ни отца, ни Алёши. Зато в ванной шумела вода. Видимо, батя решил все разговоры отложить на потом.
Глава 8.2
Пользуясь тем, что оба родителя рассредоточились по дому, тихо пошел к спальне брата. Мать, надеюсь, занялась ужином, а отец наслаждается нормальными условиями после того, где находился. Значит, по идее, никто не помешает. Паузу, которая была необходима, я выдержал, теперь можно действовать. Тем более возвращение отца на брата повлияло. В хорошем смысле слова.
Приоткрыл дверь. Алеша сидел за столом и что-то увлечённо строчил в тетради.
Я скользнул внутрь комнаты. Старался тихо. Хотел глянуть через его плечо, что так занимает пацана. Но, видимо, звук какой-то все же привлёк его внимание. Алеша резко закрыл свою писанину, даже подтянул ее к себе ближе, а только потом обернулся.
— Славик…Ты? — пацан растерялся. Странный человек. Ясное дело, не я, так отец пришел бы. У того ведь тоже вопросы имеются.
— Логично, прикинь. Кто еще может быть? Чужих в доме нет.
Я прошел к кровати и плюхнулся на нее, облокотившись о стену.
— Итак… Мой родной, единственный брат. Не пора ли всё-таки нам обсудить сложившуюся ситуацию. Можешь не отвечать, — Я поднял руку, останавливая Алёшу.
Потому что по его лицу было точно понятно, он считает, не пора. Причем «не пора» сейчас, «не пора» будет завтра, и вообще эту тему он, похоже, сильно хотел бы закрыть насовсем.
— Твое мнение, Алеша, понятно, но оно не учитывается. Тут уж извини. Я тебя не трогал, потому что ты, мелкий вредитель, категорически отказывался признаваться в содеянном. Логика у тебя капец, насколько странная. Пока бати не было, пока он сидел в изоляторе, честно говоря, опасался. Как бы мой младший брат, из своих, только ему понятных побуждений, еще что-то не натворил. Ты же у нас как бомба с часовым механизмом. Не знаешь, когда рванёт и в какую сторону. Но сейчас, в силу того, что отца отпустили… Пока не знаю, конечно, как, насколько, почему. И все же… Значит, люди, которые обещали помочь, к этому делу подключились. Это уже огромный плюс. Верю, они доведут дело до конца и батю больше не будет трогать. Вот теперь, значит, можно и по душам нам с тобой говорить. Давай. Слушаю.
Я сложил руки на животе, сцепив их в замок. И всем своим видом демонстрировал внимание.
— Что говорить? — Алеша медленно опустил руку, открыл верхний ящик стола, а потом сунул туда тетрадь, которую держал в руках. Сильно она ему не давала покоя. Я сделал вид, будто вообще не заострил на этом внимания.
— Все говори. Как на духу. С кем ты, сообразительный наш, связался? Спрашиваю уже не ради себя. Ради тебя, дурака.
— Я не могу…— Алеша насупился, и опустил голову.
— Тааак…Не можешь. Ладно. Поставим вопрос по другому. Не можешь, потому что боишься? Связался с кем-то, кто по твоему мнению, представляет опасность? Или не можешь, потому что совесть мучает. А! Есть ещё один вариант. Не можешь, потому что ни черта не успокоился? Еще какие-то планы имеются?
Братец сидел молча. Зато сопел так, что пар из ушей только не шел.
–Ясно…Что ничего не ясно. Короче…
Я поднялся с кровати. Время потрачено зря, как и думал. Помню ведь себя в этом возрасте. Да и потом тоже, спустя много лет, особо не изменился. Упертый, как стадо баранов.
— Лех, ты мой брат. Единственный. И к сожалению, подойти, тряхнуть тебя за шиворот, силой заставить говорить, не могу. Вернее, могу, но не хочу. Потому что ты, придурок редкостный в этом плане. Тебя мотыляет во все стороны, без разбора. Забил себе голову какой-то херней. Честное слово. Поверь, тебе самому потом будет очень тяжело
