дознаватель.
— Хорошо, что бедная женщина ушла, ― сочувственно проговорил Распута Нежданов. ― Тяжко бы ей слушать было.
— Это Томила-то бедная? ― изумился Лют. ― И разве не боярин баню поджег?
— Светобор-то Яроборович убийца, нет в этом сомнений. Хотя лучше я все по порядку расскажу, раз уж мудрейший согласен. Заговор мы раскрыли, причем подлейший.
Дознаватель поморщился, но промолчал. Лют подумал, что тот не слишком доволен тем, что не он лично раскрыл дело. Предположим, с убийством, совершенным боярином, он и так справился бы с помощью своего свидетеля, то есть Люта. Но с храмовой казной не преуспел.
— Был у меня напарник, с которым я, значит, часто вместе дела вел, ― продолжал между тем Распута Нежданов с присущей ему доброжелательностью, обращаясь ко всем слушателям. ― И вроде не замечал я, что нечист-то он на руку, пока не предложил он мое умение, значит, в торговле применять. Отказал я ему, дурное это деяние. Он вроде не возражал. Потом я приметил, что он, значит, денег стал у меня в долг просить. Говорит, мол, дела у меня плохо идут. Я удивился, но не отказал, хотя у меня и у других купцов все вроде нормально было. А тут предложил он мне выгодное совместное дело: обещал, что часть его прибыли в оплату долга пойдет. Послушал я его, повез товар указанным путем, а на меня разбойники напали и продали в рабство за границу. На этого прохиндея я, признаться, не думал, пока не сбежал. А вернулся на родину и узнал, что тут, значит, в мое отсутствие творилось.
Распута Нежданов замолчал и посмотрел на жреца Велеса.
— Подождите, ― вмешался дознаватель. ― Назовите имя.
— А я разве не сказал? ― растерянно заморгал купец. ― Коврига, значит, Морозов сын это. Кого хоронили сегодня.
— Вы обвиняете покойного в нападении, которое было совершено на вас два года назад? ― продолжал главный дознаватель.
— Не в нападении дело, ― нахмурился жрец. ― А в том, что купец Коврига похитил золото, богам назначенное, чтобы пустить его на цели свои гнусные. И поджег баню, сгубив многие жизни. Правда требует вернуть золото в храм и покарать злодея.
— А как? Он же умер, ― брякнул Лют и испуганно закрыл рот ладонью, когда жрец повернулся к нему.
— Кто угодно, только не он, ― снова вступил Распута Нежданов. ― Вернувшись в Черноград, я пошел домой. Я уже говорил, что караульный не пустил меня. Он был не из нашей челяди. Пришлось мне лезть через забор, а это нелегко. И тут понеслось… Я, значит, запыхавшийся, попадаю на двор и вижу, как Светобор Яроборович волочет мою убитую жену к бане. Я, правду сказать, не боец и не решаюсь на него наброситься. И переполох поднимать смысла нет, поскольку на воротах чужие люди стоят. Крадусь я обратно к забору, и у амбара спотыкаюсь о спящего. Слава богам, он не просыпается и от него, значит, брагой за версту несет. Тут у меня коленки подкашиваются. Доползаю я кое-как до сеновала и там прячусь. Сижу, думаю, что же это такое у меня в доме творится. А тут, значит, сполохи затанцевали, я высовываюсь, а там баня наша уже вовсю горит. Народ бегает, тушит, да только без пользы. Тут я гляжу ― а из терема выбегает кто-то. Присматриваюсь ― Коврига это, с каким-то ящиком в руках. Думаю, догнать что ли, а потом решаю, что да леший с ним, самому бы уцелеть. Ну, я чары на личину кладу и иду в ночлежную при храме Велеса, чтобы не столкнуться с хранителями порядка.
— И вы промолчали, ― процедил сквозь зубы дознаватель.
Распута виновато улыбнулся.
— Не хотелось мне ни с кем разговаривать. Тяжело на сердце было. А с утра, значит, я и узнал, что Коврига вроде как в бане сгорел. Только ведь видел я, что не сгорел он вовсе. Думал я, значит, думал, вспомнил про долги и ящик и решил пойти к верховному жрецу Велеса.
— Все пропало! ― женский вопль прервал рассказ купца.
В дверях стояла Томила, трагично воздев к потолку сжатые в кулаки руки.
— Ты слышала? ― спросил Лют, подходя к брательнице.
— Деньги! Все пусто… Все! Их нет! О боги, ― Томила упала на руки Люта и разрыдалась. ― Я разорена! Мы пойдем в рабство вместе!
— Сестричка, успокойся. Наверняка они у Ковриги, ― начал Лют.
— Что? Но его пепел уже в курган засыпали.
Лют, торопливо, сбиваясь, пересказал родственнице, что она пропустила.
— Как? И кого же я хоронила сегодня? ― Томила выпрямилась и осмотрелась.
— Видимо, того, кому ваш муж отдал амулет, по которому и опознали тело, ― ответил дознаватель. ― Сдается мне, что это был тот самый «чужой караульный», который не пустил Распуту Нежданова во двор.
— Каков гад! ― воскликнула Томила, сверкая глазами. ― Мало того, что разорил и опозорил меня, так еще и позволил выглядеть дурой на тризне! А я-то считала, что замужем за богатым и приличным человеком. Чтоб он сдох!
— Томила, успокойся, ― Лют попытался взять ее за плечо, но брательница была вне себя от ярости и отмахнулась от него.
— Что еще натворил этот мерзавец? Зачем ему нужны были все эти деньги?
— Сначала, чтобы расторгнуть брак, а потом, чтобы убить свою жену, ― веско произнес жрец Велеса.
— Вот как! ― задохнулась Томила. ― Я потратила на него лучшие годы, а он захотел избавиться от меня?..
— Да нет. У него была другая жена, ― тихо сказал Распута.
Томила всплеснула руками, застонала и снова упала Люту на руки.
— Помогите, ее сейчас хватит удар! Воды! ― завопил он, хлопая ее по щекам.
Дознаватель растерянно заметался вдоль стола, пытаясь найти воду среди бесчисленных бутылок с выпивкой. Распута несколько бестолково вертел головой, а жрец Велеса хранил суровое спокойствие.
— Прекрати, Лют, ― Томила приподняла голову и гневно посмотрела на него. ― Я покинутая оскорбленная женщина, меня надо жалеть, а не лупить изо всех сил.
— Но я…
Томила встала на ноги, выхватила у дознавателя чашу найденной воды и уселась на скамью у стола.
— Закон обязан защитить меня от долговой ямы. Я жертва чудовищного обмана. ― Она трагично всхлипнула. ― Я хочу услышать все, не щадите меня.
— Откуда вы все это знаете? ― вмешался дознаватель.
— Вчера скончалась вдова Зима Всеволодова, приходившаяся теткой Ковриге Морозову, ― бесстрастно сказал жрец. ― Перед смертью она покаялась. В то время как Распута Нежданов просил меня о помощи, пришли от жрецов Семаргла с новостями, которые подвигли меня погрузиться в мирскую суету и распутать змеиный клубок гадостных деяний. Вот, ― он достал из-за ворота своего длиннополого
