Читаем без скачивания Мистерия убийства - Джон Кейз

Я заметил карикатурное изображение рыбьего хвоста. Я знал, что этот хвост принадлежит киту, по телу которого идёт надпись: «НАНТУКЕТ».

— Это одежда Кевина, — с усилием вымолвил я. — Шон носил зелёную.

Я не мог оторвать глаз от рубашки, пытаясь сосредоточить все своё внимание на ткани и отгоняя от себя образ Кевина, облачённого в эту жёлтую майку. Во рту я ощущал отвратительный металлический привкус. Лиз дрожала в моих объятиях.

— Где вы её нашли? — повисли в тишине мои слова.

— Вы можете подтвердить это, миссис Каллахан? Я имею в виду принадлежность футболки.

Лиз напряглась, подняла голову, повернулась, посмотрела и издала ужасный тонкий звук. Прикрыв рот ладонью, она несколько раз коротко кивнула.

Но Шоффлер не унимался:

— Итак, вы говорите, что этот предмет одежды принадлежит вашему сыну Кевину?

— Да.

— Где вы её нашли? — снова спросил я, но Шоффлер опять не ответил. Он осторожно вернул футболку в коробку и закрыл крышку при помощи того же карандаша.

Эбеннджер аккуратно запечатал коробку клейкой лентой.

— Имеется ещё кое-что, — сказал Шоффлер. — Не могли бы вы пройти со мной?

Шоффлер шёл первым, а Эбеннджер тащился за нами. Я изо всех сил старался не думать о том, какой очередной кошмар намерен продемонстрировать нам детектив. Все своё внимание я сосредоточил на затылке Лиз, на небольшом тёмном «конском хвостике», слегка подрагивающем в такт её шагов. Когда мы вошли в комнату мальчиков, я едва дышал.

— Мы пока решили оставить это in situ[1]. — Шоффлер с помощью своего карандаша открыл дверцу стенного шкафа и спросил, показывая все тем же карандашом на верхнюю полку: — Вы можете это объяснить?

Детектив шагнул в сторону, чтобы мы могли заглянуть в шкаф. Там, рядом с коробкой игрушек, стоял стеклянный миксер, наполненный какой-то прозрачной жидкостью. Сосуд находился на самом краю полки, и казалось, он вот-вот упадёт.

— Что это? — спросила Лиз. — Вода?

— Пока мы этого не знаем, но вы нам очень поможете, если поясните, что сие означает.

Лиз вопросительно смотрела на меня, но я лишь пожал плечами. Я понятия не имел, как оказался и что делает заполненный жидкостью сосуд на верхней полке стенного шкафа в комнате мальчиков.

— Может, у них были животные? — спросил Шоффлер. — Лягушка, жук… или рыбки? В таком случае это обретает смысл.

— Не думаю, — ответил я.

— Хм… — буркнул Шоффлер, — значит, не думаете… А что думает миссис Каллахан? — повернулся он к Лиз.

Лиз отрицательно покачала головой, помрачнела и как-то странно на меня посмотрела.

— Мы сдадим жидкость на анализ и снимем отпечатки с сосуда. Да, кстати, он принадлежит вам? — спросил детектив, переводя взгляд с меня на Лиз и обратно.

— Не знаю, — ответил я. — Вполне возможно.

— Я эту вещь не помню, — сказала Лиз.

— Хм… — в который раз протянул Шоффлер. — Ну что же, Дейв займётся это штуковиной, — кивнул он в сторону шкафа, — а моя команда перебазируется в общую комнату. Остальные помещения переходят в ваше распоряжение, — закончил полицейский, стягивая с рук перчатки.

— Детектив… — заговорил я.

— Это не займёт много времени, — отмахнулся Шоффлер. — И мы оставим вас в покое. Думаю, что все вы очень устали, особенно старики.

— Эта рубашка… — вмешалась Лиз. — Означает ли это…

— Прошу прощения, — оборвал её Шоффлер, возвращаясь к официальному тону. — Данный предмет одежды является вещественным доказательством, и все связанные с ним вопросы следует отложить. Для любого рода предположений и допущений время ещё не наступило. Мы направим этот предмет в лабораторию и, лишь получив ответ, сможем обсудить предметно.

— Но…

Он пошёл к двери, и нам с Лиз осталось только последовать за ним в коридор. По пути в общую комнату нам пришлось пропустить к выходу полицейских с двумя большими коробками «вещественных доказательств», тщательно опечатанных специальными лентами.

— Что это? Что вы выносите? — спросил я у Шоффлера.

— Думаю, что это ваш компьютер, — ответил тот.

— Мой компьютер?!

— Не волнуйтесь, Алекс. Это стандартная процедура. Вы утверждаете, что в доме побывал похититель, не так ли? Поэтому мы обязаны изъять некоторые вещи и тщательно их проверить. Как только закончим, офицер Эбеннджер передаст вам копию ордера на обыск и список предметов, изъятых в качестве вещественных доказательств. Вы сможете внимательно изучить список. Теперь о компьютере. Мы вправе допустить, что мальчики вступали в контакт с неизвестным нам лицом или лицами через Интернет. Мы обязаны проверить эту версию.

— Алекс, — сказала Лиз, — я надеюсь, ты это контролировал. Скажи, да или нет?

— Они не пользовались компьютером.

— Алекс!

— Дети к нему не приближались! Думаю, что парни даже не знают, как его включить.

Последнее утверждение, видимо, соответствовало истине. Инженеры фирмы «Эппл» так надёжно спрятали кнопку включения «Макинтоша», что я, купив его, был вынужден звонить в магазин, чтобы узнать, где эта чёртова кнопка скрыта.

— Ты мне обещал.

— Лиз…

— Алекс, — остановил назревающий конфликт Шоффлер, — вы согласитесь пройти проверку на детекторе лжи?

— Что? — спросил я, хотя прекрасно расслышал его слова и понимал, что они означают.

Убийство — включая убийство детей — часто оказывается семейным делом. Когда пропадают дети, родители первыми попадают под подозрение. Я помнил слова, произнесённые Кристиансеном, когда мы шагали к джипу по безлюдному полю за воротами ярмарки. «В девяти случаях из десяти это бывают родители», — сказал он тогда.

Разве можно забыть дело Сюзан Смит? Улыбающиеся мордашки её детей в течение многих дней появлялись в новостях, оттесняя на второй план все остальные события. Обезумевшая от горя мать умоляла вернуть ей мальчиков, которых сама убила, позволив автомобилю с пристёгнутыми ремнями безопасности детьми скатиться в ледяные воды озера. Как могла мать совершить подобное? — спрашивал я себя. Неужели эта женщина спокойно взирала на то, как машина скрывается под водой и вместе с ней в небытие уходят её дети? Я помнил и парочку из Флориды, слёзно просившую вернуть им обожаемую дочь, расчленённое тело которой позже обнаружили на заднем дворе их дома.

«Алекс, вы согласитесь пройти проверку на детекторе лжи?» — спросил Шоффлер, и это означало, что я оказался в одной компании с Сюзан Смит и безутешной четой детоубийц из Флориды.

Я всё понял. Предложение пройти проверку означало, что окровавленная футболка… а может быть, и что-то иное, обнаруженное в доме… заставило их подумать, будто я замешан в исчезновении мальчишек. Но я-то знал, что полиция ошибается.

Не дождавшись ответа, Шоффлер вновь поднял руку жестом регулировщика уличного движения:

— Вы не обязаны проходить проверку. Дело это сугубо добровольное. Вы меня понимаете?

— Что? — спросила Лиз — Что?!

Я стоял, чувствуя, как во мне закипает гнев.

— Я согласен на проверку. Но это лишняя потеря времени. Я ничего не понимаю. Сотни людей на ярмарке должны были видеть моих парней. Кроме того, мне звонил Кевин. Звонил из этого дома. Ваш человек… как его… Кристиансен в этот момент был со мной в машине.

Шоффлер недовольно скривился и уставился в потолок, словно ожидал увидеть там информацию свыше. Затем, видимо, приняв решение, кивнул:

— Начнём со звонка. Вы утверждаете, что звонил ваш сын, но никто не может этого подтвердить. Звонить мог кто угодно. Даже если звонили действительно отсюда.

Мне показалось, что детектив хотел что-то добавить, но, передумав, всего лишь покачал головой.

Впрочем, я знал, что думает полицейский, и не произнесённое им слово взорвалось в моей голове, словно петарда, — соучастник.

— То же самое можно сказать и о кроссовке, которую вы заметили у изгороди, — продолжил он. — Я, поймите меня правильно, ни на что не намекаю, но весь вопрос в том, кто её обнаружил?

— Какая кроссовка? — заволновалась Лиз. — Есть ещё и кроссовка?

— На территории ярмарки мы нашли детскую кроссовку, — ответил Шоффлер. — Согласно заявлению вашего супруга, она принадлежит одному из мальчиков.

— Кевину, — уточнил я. — Фирма «Найк».

— Я хочу, чтобы вы поняли, почему нужна проверка на детекторе лжи, — успокаивающе произнёс Шоффлер. — Она нужна потому… дело в том, что все, чем мы располагаем… — Он замолчал, пожав плечами.

Самого главного коп не сказал, но я всё понял. Я мог подкинуть кроссовку к турнирной арене и затем указать на неё Шоффлеру. Сообщник мог позвонить из дома на мой сотовый телефон. До сих пор не поступило ни требования выкупа, ни иных телефонных звонков. Шоффлер сказал: «Зачем захватывать двоих детей? Ведь это же не распродажа». Моя версия не имеет объективных доказательств. В ней всё начинается с меня и мной заканчивается.