которую минуту переминающийся на пороге мастерской Кудряш. – Холодный окорок-то ведь совсем не скусно будет есть. Вашбродь, а мы ведь стара-ались, – протянул он как-то по-детски обиженно.
– Всё-всё, идти за стол, – взмахнул руками Шмидт. – Хороший же я есть хозяин, свой гость только разговорами кормить!
Спиртного за столом не было. Хозяин был противником этого, так как в их семье у деда хмельное, мягко говоря, не приветствовалось. Солдаты егеря в силу своего молодого возраста избаловаться им тоже ещё пока не успели. В русских деревнях чарочку-другую браги, хмельного мёда или берёзовицы могли себе позволить только лишь степенные мужики, да и то по большим праздникам или по серьёзным событиям. Русская крестьянская молодёжь хмельного не знала вообще! Ну а Лёшку, того после вчерашнего веселья от него и вовсе на дух воротило. Поэтому сказав твёрдое «нет» гостеприимному хозяину и отодвинув припасённый им штоф цуйки подальше в сторону, он плеснул в свою кружку сокаты.
– С Рождеством, ребята! Чтобы поскорее победой закончилась эта война!
– С Рождеством, с Рождеством! – Кружки сдвинулись с глухим стуком, вечерний пир в доме Шмидтов начался.
Кроме запечённого окорока, в большом блюде лежали тушёные овощи, и каждому индивидуально в горшочке подавалась яхия, что-то типа густого супа с мясом, пряностями, овощами и, как в этом случае, с фасолью. Всё было очень вкусно и сытно. Егоров здесь себя чувствовал как в своей тарелке, да и солдаты, как видно, их благородием особенно не напрягались. Сам образ егерской службы, где господа офицеры на дальних полевых выходах ели с одного котелка с рядовыми, приучил всех к более свободному общению в этой особой роте, весьма отличаясь от других подразделений Русской императорской армии, не говоря уже о строевых пехотных полках.
За душистым травяным чаем разговор как-то сам собой скатился к общей для всех теме. Василий, послушав о фугасах и о штуцерах, почесал свою рыжую шевелюру и вздохнув выдал свою затаённую мечту:
– Вот бы нам такое ружжо измыслить, чтобы оно раз за разом бы стреляло, ну вот хоть пущай даже с дюжину раз, и его бы не нужно было после кажного такого выстрела перезаряжать.
– Ну ты и скажешь, Васька! – поднял на смех друга Кудряш. – Это сколько же стволов-то ему надобно будет присобачить тогда на приклад? Цельную дюжину получается, что ли, да? Обычная вон пехотная фузея, и та, поди, с четверть пуда веса имеет. А это твоё ружжо, сколько же оно тогда веса потянет? Ты вот сам своей рыжей головой подумай! Тут энтот только один фугас, пока ты его на себе на дальнем выходе упрёшь, всю спину тебе до синяка собьёт. А вот такое ружжо, эдак оно и вовсе будет одному человеку неподъёмным. А заряжать эти стволы как? А наводить как же такую бандуру? Ну уж не-ет! Ни в жизни не бывать, Василь, таким вот многострельным ружьям! Выдумки это всё пустые, вот улучшать нонешние, их, канешна же, будут. Можа, даже порох посильнее какой придумают, пулю какую получшивее, чем даже наша новая, поди, ещё измыслят? Раньше-то мы обычной, круглой гораздо слабже ведь били, а про порох сказывают, что он весь вот такой, как пороховая орудийная мякоть была. Это потом уже его иноземцы эдакими крупинками на своих пороховых заводах стали скатывать, вот он и получил у них особое такое название гранульный, и сам много сильнее того обычного стал.
– Гранулированный, – поправил Кудряша Курт. – Гранулированный порох его правильно называть. – А насчёт многозарядный оружий ты, Иван, смеяться зря. Я сам своим глазом лично видеть, как мой дед Отто чинить хитрый пистоль с колесцовый замок и с вращающийся пять стволов. А в самый первый год этот война один богатый валах принести нам английский морской семизарядный ружьё. Нажимаешь на спусковой крючок, и бабах – стрелять сразу все семь стволов, и все семь пуль лететь вперёд.
– Да, а толку-то с того? Вон наш мушкетон, он, чай, не хужее энтого англицкого морского бьёт, это какая же отдача-то с него будет, ежели разом все семь стволов пальнут! – горячился Кудряш. – У меня вон он нашего мушкетона две недели уже, как синяк с плеча не сходит.
– То есть правда, – вынужден был согласиться старший оружейник. – Мы испытать тот починенный морской оружий при его валашский хозяин. Он дать его свой слуга, и тот повредить от сильной отдача свой плечо. Очень сильно его повредить. Пуля лететь не точно и совсем не далеко. Такой плотность боя, как у наш мушкетон, у него нет, только если на палуба корабля в упор стрелять. И главный – это то, что сам этот оружий, он есть очень капризный, так же, как и тот пистоль с пять стволов. Дед мне тогда сказать: «Весь этот оружий, Курт, есть очень глупый, он только для игры богатый бездельник. Настоящий оружий – это строгость, точность отделка всякий деталь и когда нет всякий излишеств. Как можно больше простота и ничего лишний. Чем проще и строже, тем оружий меньше ломаться и лучше работать».
– А я вот у господина капитана попытаю, есть ли будущее за многозарядным оружием, – всё не унимался «фантазёр» Василий. – Он-то ведь, чай, поумнее всех нас, вместе взятых, сам будет, вона сколько книг Ляксей Петрович прочитал и с разными грамотными людьми опять же знался. Ваше благородие, что скажете, как вы рассудите нас?
Четыре пары глаз с вниманием смотрели на Алексея. Он облизнул ложечку от медового сиропа вкуснейшего орехового варенья и положил её в пустую кружку.
– Не-е, Афанасий, спасибо, напился я уже, не наливай мне более, – остановил Лёшка поднявшегося было со своего места егеря. – Ну что вам ответить, господа егеря? – Лёшка оглядел притихших за столом солдат. – Так уж устроен человек, что без войн он ну вот никак не может жить. И раньше ему не жилось в мире, и через сто лет он спокойно жить не будет, и через двести, и, наверное, даже через три сотни лет всё одно за оружие возьмётся. Только оружие это с накоплением знаний и с развитием производств, мануфактур, мастерских, фабрик и всяких там огромных заводов всё более и более улучшаться у него будет. Вы вот вспомните, чем наши пращуры раньше воевали: копьями, топорами и мечами, а из метательного и из стрелкового – сулицами, луками да самострелами. Уже потом, и сравнительно недавно, появились первые и пока что слабые пороховые бомбарды, аркебузы и фитильные пищали. Оружие улучшалось, оно становилось всё более сильным и опасным, и вот в ход уже пошли мушкеты с новыми пушками. А теперь
