Вонь немытых, больных тел едва не сбивала с ног. Она больше не находила ничего экзотического в оборванных предсказателях и писцах. Сейчас Оливия видела только ужасающую бедность. И полуголых детей, копошившихся у смрадных, убогих лачуг, считавшихся их домами.
– О, слава тебе Господи! – всхлипнула Летиция Хар-ленд при виде крыш и стен посольского квартала. – О, Уильям, я так измучена. Так измучена!
Уильям, с посеревшим от усталости лицом, погладил жену по руке, зная, что придется забыть о ванне и отдыхе, пока он не сообщит сэру Клоду Макдоналду о случившемся.
Англиканская миссия находилась на противоположной стороне от посольского квартала, и сестра Анжелика попросила леди Гленкарти остановить пони.
– Здесь мы должны расстаться, – мягко пояснила она. – Доктор Синклер, не поможете мне спешиться?
Льюис снова отдал младенца Оливии, поставил на землю Чен-Ю и легко поднял сестру Анжелику.
– Минуту! – воскликнула леди Гленкарти. – Так не пойдет, доктор Синклер! Англиканская миссия, должно быть, забита беженцами. Одному Господу известно, какие там условия жизни. Сестра Анжелика должна сопровождать нас в посольский квартал.
– А дети? – с легкой насмешкой осведомился Льюис. Леди Гленкарти окинула его надменным взглядом.
– И дети тоже, – не колеблясь, ответила она.
Сестра Анжелика покачала головой.
– Спасибо, леди Гленкарти, но я буду более полезна в миссии, чем в посольском квартале.
– Вздор! – свирепо прошипела леди Гленкарти. – Улицы так запружены, что вы просто не сможете добраться туда пешком.
– Меня проводит доктор Синклер, – спокойно ответила монахиня. – Но может, если в миссии действительно так много народа, вы сможете взять с собой Чуня и Чен-Ю?
Перспектива появиться в посольском квартале с двумя китайскими сиротами, очевидно, потрясла леди Гленкарти, но она без колебаний деловито кивнула:
– Будьте добры, посадите Чен-Ю ко мне за спину, доктор Синклер.
Льюис усадил сбитого с толку мальчика позади леди Гленкарти, а та величественно обратилась к Лань Куй:
– Хотите, я возьму мальчика?
Китаянка покачала головой, кажется, боясь леди Гленкарти еще больше, чем «боксеров».
– Как угодно, – кивнула леди Гленкарти. – Я присмотрю за мальчиками, пока все это безобразие не закончится. До свидания, доктор Синклер. Вряд ли мы встретимся снова.
– Ваша лошадь доктор… – нервно начала Летиция Харленд, гадая, не стоит ли спешиться и проделать последний этап путешествия пешком.
– Я вернусь за ней, после того как провожу сестру Анжелику и Лань Куй в миссию, – ответил Льюис. – До свидания, сэр Уильям. Постарайтесь объяснить сэру Клоду всю серьезность ситуации и необходимость немедленного укрепления города.
– Обязательно! – с жаром поклялся сэр Уильям.
Мужчины обменялись рукопожатиями, и Льюис пристально посмотрел на Оливию. Ей показалось, что в глубине черных глаз таилось сожаление.
Он попрощался с ней. Она едва слышала его голос в шуме толпы. Их руки соприкоснулись. Ей хотелось прижать его ладонь к щеке, но Оливия разжала пальцы и отступила, как диктовали правила этикета. Зато она успела заметить крошечные золотые искорки, усеявшие темную радужку. Маленький шрам над левой бровью.
Жесткая линия его губ слегка смягчилась, и на секунду ей показалось, что он сейчас улыбнется, неотразимо, печально. Совсем как вчера, когда они нашли лошадь в конюшне Хоггет-Смайтов. Но к ее разочарованию, ничего подобного не случилось. Он едва заметно усмехнулся и ушел, прокладывая дорогу в напирающей толпе. За ним плелись сестра Анжелика и Лань Куй.
– Пойдем, дорогая, – устало пробормотал дядя. – Ещё несколько минут, и мы окажемся в безопасности.
Но грудь теснило все сильнее. Скоро она окажется за высокими стенами, окружавшими их дом, и не сможет выйти. Не сможет отправиться во французское посольство и поговорить с Филиппом. Не сумеет помочь Синклеру в деле спасения усталых, голодных беженцев на дороге и в соседних миссиях.
– Нет! – неожиданно воскликнула она. – Есть вещи, которые необходимо сделать в первую очередь! Простите, дядя Уильям!
– Оливия!
Но она не остановилась, не стала слушать протестов дяди. И, быстро повернувшись, стала пробираться назад, но не в направлении французского посольства, а к западной стороне города, к англиканской миссии. Нужно посмотреть, как там устроены люди, убедиться самой. Но одно она знала точно: ни один дипломат не потрудился добраться до миссии.
Тележка, которую тащил бегущий китаец, едва не сбила ее. Ослики и мулы брели по мостовой, таща тяжелые грузы. Китаянки с перебинтованными ногами с трудом ковыляли по камням. Бродячие торговцы расхваливали свой товар. Беженцы из дальних деревень бесцельно шли куда-то.
Сзади послышались громкие вопли. Носильщики, надрываясь, тащили носилки. Верховые разгоняли зазевавшихся бамбуковыми палками.
Оливия попыталась отскочить, но оказалась недостаточно проворной. Палка со свистом опустилась на ее плечи. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли, инстинктивно вжалась спиной в толпу. Слуга продолжал орудовать палками, и люди почтительно сторонились.
Ноги Оливии дрожали. Боясь упасть, она безуспешно искала взглядом стену, на которую могла бы опереться.
В бок впился край корзины с рисовыми колобками и чаем, но наглый торговец и не подумал извиниться. Оливия впервые поняла, каково это – быть одетой в грубый костюм китайской крестьянки.
Девушка глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и попыталась различить в людской мешанине блестящие черные волосы и широкие плечи Льюиса Синклера, но уже потеряла его из виду. Запахи пряностей, чеснока, табака и жареного мяса назойливо лезли в ноздри. Но Оливия упорно продолжала пробиваться к англиканской миссии, не понимая, как она могла находить эту часть города интригующей и экзотичной.
Только бы случайно не повернуть к югу!
Миссия находилась на западе, почти параллельно британскому посольству, но на другой стороне широкой оживленной улицы, ведущей от ворот Чэньмэнь.
Оливия боролась с нарастающей слабостью, то и дело, смахивая со лба капли пота. Если она упадет в обморок здесь, посреди улицы, ее, скорее всего, затопчут.
Но тут она вдруг увидела впереди знакомую черную шевелюру и сильные плечи.
– Доктор Синклер! – позвала она, но голос утонул в уличном гаме.
Сзади опять раздались крики всадников, сопровождавших очередные носилки. Оливия, оказавшаяся прямо на дороге, отчаянно старалась уклониться от надвигавшейся опасности. Но никто не хотел посторониться: слишком хорошо знали бедняки вкус бамбуковых палок, при помощи которых расчищали дорогу для носилок важных чиновников и дипломатов.
