Читаем без скачивания Три гроба - Джон Карр

– Даже если это поможет найти брата, который убил его?

– Послушайте, – чуть наклонил голову Дреймен и насупился, – я искренне советую вам забыть об этом. – Не знаю, как вы узнали, но у него в самом деле были два брата. И они сидели в тюрьме. – Старик снова усмехнулся. – В этом не было ничего ужасного. Они были политические заключенные. Думаю, в те годы в этом можно было обвинить половину молодых озорников. Забудьте о тех братьях. Оба они много лет назад умерли.

В комнате наступила такая тишина, что Ремпол слышал потрескивание дров в почти погасшем камине и хриплое дыхание доктора Фелла, который сидел, прикрыв глаза.

– Откуда вы знаете? – бросив на Фелла короткий взгляд, притворно безразлично спросил Хедли.

– Мне говорил Гримо, – ответил Дреймен, сделав ударение на фамилии. – Кроме того, об этом тогда шумели все газеты, от Будапешта до Брашова. Это можно легко проверить. Оба умерли от бубонной чумы.

– Если бы вы, конечно, могли доказать… – вежливо начал Хедли.

– Вы обещаете не копаться в старых скандальных историях? – спросил Дреймен, сплетая и расплетая свои костлявые пальцы. Нелегко было выдержать взгляд его ярко-голубых глаз. – Если я все расскажу вам и докажу, вы оставите мертвого в покое?

– Это будет зависеть от сведений, которые вы нам сообщите.

– Хорошо, я расскажу о том, что видел сам. Это было кошмарное дело. Мы с Гримо договорились никогда об этом не вспоминать. Но я не хочу обманывать вас и ссылаться на то, что, мол, забыл какие-то подробности.

Потирая пальцами виски, старик долго молчал, и Хедли уже собирался что-то сказать ему. Наконец Дреймен продолжил:

– Извините, джентльмены, я старался вспомнить точные даты, чтобы вы могли их проверить. Это было в августе или в сентябре девятисотого года. А может, девятьсот первого. Я вот подумал, что могу начать в стиле современных французских романов, в именно: в сумерках холодного сентябрьского дня тысяча девятьсот… года одинокий всадник торопился по дороге – и какой дьявольской дороге! – в предгорьях северо-восточных Карпат. Дальше надо было бы нарисовать тот дикий пейзаж и т. д…. Тем всадником был я. Вот-вот собирался полить дождь, и я хотел до темноты быть в Трауше.

Хедли нетерпеливо задвигался, доктор Фелл открыл глаза, а Дреймен, усмехнувшись, продолжал:

– Я должен снова прибегнуть к атмосфере дешевых романов, ибо она тогда отвечала моему настроению, к тому же так многое вам станет понятнее… В то время меня увлекали идеи политической свободы, что объясняется моим юным возрастом. Я ехал верхом, а не шел пешком ЛИШЬ ради того, чтобы иметь привлекательный вид, и даже прихватил револьвер – против мифических разбойников, а также розу – как амулет против привидений. И разбойники, и привидения, однако, могли встретиться. И те, и другие меня уже несколько раз пугали. Про тамошние холодные леса и узкие ущелья люди рассказывали много страшного. Те места, хоть и заселенные, были крайне необычными. Видите ли, Трансильвания с трех сторон окружена горами. Англичанину непрерывно видеть ржаное поле или виноградник на крутом склоне, красную или желтую одежду местных жителей, пропахшие чесноком придорожные постоялые дворы или холмы чистой соли… по меньшей мере непривычно. Так вот, ехал я извилистой дорогой, и местность была крайне безрадостной. Надвигалась гроза. На много миль вокруг ни одного постоялого двора. За каждым кустом мне виделся дьявол, и я дрожал от страха. Но для страха у меня были и другие причины. После жаркого лета вспыхнула эпидемия чумы, а в воздухе, даже при холодной погоде, роились тучи комаров. В последнем селе, которое я проехал – забыл, как оно называлось, – мне сказали, что в соляных шахтах неспокойно. Но у меня была надежда встретить в Трауше своего приятеля, одного английского туриста. Кроме того, мне крайне хотелось увидеть тюрьму, которая получила название от семи белых холмов, находившихся рядом. Поэтому я направился дальше.

Я знал, что буду ехать мимо тюрьмы, и впереди уже виднелись белые холмы. Начало темнеть; ветер, казалось, рвал на куски деревья; у дороги я увидел три свежие могилы. Вокруг – следы ног, вблизи – ни души.

– Пейзаж очень похож на тот, что изображен на картине, которую доктор Гримо купил у мистера Бернаби, – нарушил Хедли странную атмосферу, созданную мечтательным голосом Дреймена.

– Я… я не знаю, – протянул Дреймен, видимо, удивленный. – Правда? Я не заметил.

– Не заметили? Разве вы не видели картины?

– Видел, но лишь в общих чертах – деревья, пейзаж…

– И три надгробья…

– Не знаю, что вдохновило Бернаби, – вяло продолжал Дреймен и потер лоб. – Бог свидетель, я никогда ему про это не рассказывал. Наверное, это стечение обстоятельств. На тех могилах не было надгробий. Были простые деревянные кресты… Но я уже говорил, что ехал верхом, и смотреть на могилы мне было не очень приятно. На фоне темно-зеленого ландшафта и белых холмов они имели довольно необычный вид. Но что было, то было. Если это могилы узников, подумал тогда я, то странно, почему они так далеко от тюрьмы? Вдруг мой конь стал на дыбы и чуть не сбросил меня. Повернувшись, я понял, что его испугало. Холмик па одной из могил поднялся и рассыпался. Послышался треск. Из могилы показалось что-то темное. Это была всего лишь рука, на которой шевелились пальцы, но ничего страшнее мне видеть в жизни не случалось.

КРОВЬ НА ПИДЖАКЕ

– Со мной происходило тоже что-то непонятное, – продолжал Дреймен. – Спешиться я боялся – чтоб не вырвался и не ускакал конь, – а ускакать самому на коне было стыдно. В голову полезли вампиры и всякие легенды про загробный мир. Откровенно говоря, я просто испугался. Конь вертелся, словно волчок, я уже достал револьвер, а когда снова обернулся, то увидел, что из могилы выбрался человек и направился ко мне.

Да, джентльмены, тогда я встретил одного из наилучших моих друзей. Человек наклонился и взял лопату – наверное, оставленную землекопами. Когда он подошел ближе, я закричал по-английски: «Что вам нужно?» Ни на каком другом языке я в тот миг не мог вспомнить ни одного слова… Человек остановился и тоже по-английски, но с сильным акцентом заговорил: «Помогите мне, милорд, не бойтесь!» И отбросил лопату. Конь успокоился, а я – нет. Человек был невысокого роста, но очень крепкий. Ею темное, припухшее лицо было в маленьких пятнах и в сумерках казалось красным. Пошел дождь. Он стоял, размахивая руками, и что-то говорил мне. Я не буду пытаться пересказывать все слово в слово. Человек рассказывал что-то наподобие: «Видите ли, милорд, я не умер от чумы, как те двое. – Он показал на две другие могилы. – Я не заразный. Посмотрите, как дождь все смывает. Это – моя собственная кровь». Человек даже показал потемневший от копоти язык, и под дождем он стал чистым. Это было какое-то потустороннее зрелище: сама его фигура, это место… Потом человек стал заверять, что он узник не уголовный, а политический, и ему удалось убежать из тюрьмы. – Дреймен наморщил лоб и снова усмехнулся. – Помог ли я ему? Конечно, помог. Я загорелся желанием помочь ему. Пока мы составляли план, он рассказал, что был одним из троих братьев, студентов Клаузенбернского университета, арестованных во время выступления за независимость Трансильвании под протекторатом Австрии, как это было до тысяча восемьсот шестидесятого года. Все трое сидели в одной камере, двое умерли от чумы. При помощи врача, тоже заключенного, он симулировал точно такие же, как у братьев, симптомы болезни и притворился, будто умер. Было маловероятно, что кто-то станет проверять заключение врача, ведь всю тюрьму охватил ужас перед чумой. Даже те, что хоронили этих троих, отворачивались, когда клали тела в сосновые гробы и накрывали крышками. Они должны были похоронить мертвецов вдалеке от тюрьмы и старались выполнить эту работу как можно быстрее. Врач незаметно положил ему в гроб клещи. Человек показал их мне. Сохранив спокойствие, не расходуя слишком много воздуха, сильный человек мог нажать головой и поднять крышку настолько, чтоб просунуть в щель клещи, а затем выбраться сквозь мягкую землю из могилы.

Когда он услыхал, что я – студент из Парижа, наш разговор пошел совсем легко. Его мать была француженка, и по-французски он говорил безукоризненно. Мы решили, что ему лучше всего отправиться во Францию, где он не вызовет подозрений. В тайнике у него было немного сбереженных денег, а в его родном городе жила девушка, которая… – Дреймен вдруг замолчал, словно спохватился, что сказал лишнее.

– Думаю, мы знаем, кто была эта девушка, – кивнул головой Хедли. – Да пока не будем беспокоить мадам Дюмон. Что было дальше?

– Ей можно было доверить забрать из тайника деньги и привезти их в Париж. Вряд ли все это могло вызвать огласку. Ведь Гримо считали умершим. Однако он очень боялся, страх не покидал его, пока он не побрился и не надел один из моих костюмов. Мы не вызвали никаких подозрений. В те дни паспортов не существовало, и по дороге из Венгрии он считался моим английским другом, которого я будто бы встретил в Трауше… Вот и все, джентльмены! Остальное вы знаете. – Дреймен глубоко вздохнул. – Можете проверить все, что я рассказал.