Затем девушке в голову пришла новая, еще более пугающая мысль.
— Это что, шутка, Доминик? — Наверняка он просто решил над ней посмеяться. Миллиардеры не предлагают таких вещей простым школьным учительницам.
Кровь отлила у него от лица.
— Нет, Софи, никакая это не шутка. Я все трезво взвесил и говорю совершенно серьезно.
— Но так же нельзя!
Она вскочила на ноги и обернулась к Доминику, скрестив руки на груди.
— Почему? — Он смотрел на нее без всякого выражения, и это пугало сильнее всего.
— Ты не можешь говорить серьезно. Между нами пропасть, Доминик. Зачем я вообще тебе нужна? Я весь вечер сегодня была не в своей тарелке, не знала, что сказать, смущалась… Я терпеть не могу, когда меня фотографируют! Я вообще не люблю чужого внимания. И последнее, что мне нужно, — это связь с таким человеком, как ты.
— Я тоже не ищу чужого внимания!
— Да, потому что оно само находит тебя… Взгляни на вещи трезво. Я тебе совершенно не подхожу. Ты можешь выбрать себе кого-то получше…
Софи ни словом не обмолвилась о том, что, если бы в предложении Доминика прозвучало хоть немного больше страсти, она не отвергла бы его с ходу. Но она прекрасно видела, что этот мужчина не питает к ней никаких чувств. Все, что есть между ними, — это невыносимое сексуальное притяжение, с которым они не в силах бороться. Но этого недостаточно для прочных отношений. И к тому же девушке вовсе не хотелось лишаться своей свободы. Независимость дарила ей куда больше уверенности в себе, чем близость с мужчиной.
— Я не ищу «кого-то получше», мне нужна именно ты, Софи. Подумай. Тебе не придется работать, ты ни в чем не будешь нуждаться, пока ты со мной. Все, что мне нужно взамен, — это чтобы ты была рядом, когда понадобишься. Неужели это так невыносимо?
На мгновение ей даже стало жаль Доминика. Он и впрямь был уверен, что может купить за деньги все что угодно. Неужели ему никогда не приходило в голову, что женщина может полюбить его просто так? Его самого, а не кошелек…
Он хотел, чтобы она была рядом. Для секса, вероятно, и еще для выходов в свет, как сегодня, когда ему понадобится спутница. Но в эмоциональной близости Доминик не нуждался.
Софи вновь опустилась на диван и опять прижала к груди подушку.
— Наверное, я должна быть польщена твоим предложением, Доминик, но я не хочу быть ничьей любовницей. И не собираюсь бросать работу. Я люблю ее не меньше, чем ты любишь свою, и ни на что не променяю.
И вновь целостность ее натуры поразила Доминика. Он и поверить не мог, что на свете существуют такие женщины, как Софи.
— Хорошо, тогда как насчет того, чтобы продолжать работать — и жить со мной? Мы могли бы подумать, как это лучше устроить. Тогда ты бы согласилась?
У Софи сжалось сердце. Где-то в глубине души у нее теплилось желание обрести настоящую любовь, несмотря даже на то, что один раз ей пришлось пережить предательство. Она ценила независимость, но пожертвовала бы ею ради истинного горячего чувства. Однако Доминик никогда не полюбит ее. Она получит все что угодно, но только не это.
— Пойдем лучше в постель. — Софи тронула его за руку. Пусть она и не согласна переезжать к нему, но это не значит, что притяжение между ними хоть слегка ослабело.
Доминик был зачарован страстью, полыхавшей в этих голубых глазах. Еще ни одна женщина не смотрела на него вот так — мгновенно пробуждая в нем ответный огонь.
— Софи, я не могу думать сейчас ни о чем другом, но сперва хочу услышать твой ответ. Ты согласна жить со мной?
Она не сводила взгляда с его лица, несмотря даже на то, что на глаза навернулись жгучие предательские слезы. С усталым вздохом Софи опустила плечи.
— Прости, Доминик… Мой ответ — нет.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Софи внутренне напряглась, услышав досадливый вздох Доминика. Он высвободил руку и встал с дивана, чтобы позвать дворецкого. Она тотчас поднялась следом, уверенная, что он хочет отправить ее домой.
— Уже поздно. — Голос звучал отстраненно и холодно. — Эндрюс проводит тебя в гостевую спальню, а утром покажет бассейн, как я и обещал.
Значит.., он не хочет больше с ней спать. Она стала ему отвратительна!
— Пожалуйста, Доминик, не надо так…
Невзирая на боль, Софи попыталась улыбнуться. Даже сейчас ее страсть к этому мужчине не ослабевала, пожирая изнутри, как лихорадка. Казалось, ураган эмоций вот-вот собьет ее с ног, и девушка поражалась, как он может оставаться так непоколебимо спокоен.
— Ты хочешь, чтобы я занимался с тобой любовью. Но любовницей моей стать не желаешь!
Доминик с трудом удерживался, чтобы не сжать Софи в объятиях, но гордость и гнев заставляли его скрывать свои чувства. Если он уступит, у них будет яркая, страстная ночь и он сможет хоть отчасти утолить ненасытную жажду… Но он не собирался сдаваться, пока не добьется своего. Он видел, что она точно так же сгорает от желания, и был готов использовать даже шантаж.
— Ступай, Софи. А если не сможешь заснуть, — тогда еще раз обдумай мое предложение. Возможно, к утру наш союз покажется тебе более привлекательным.
Обычно подобная надменная самоуверенность легко выводила девушку из себя, но сейчас она не могла выдавить ни слова. Кровь бурлила в жилах так жарко, что она почти утратила рассудок.
— Доминик, я…
— Сегодня мы не будем больше говорить об этом. А, вот и Эндрюс…
— Да, сэр?
— Я хочу, чтобы вы проводили мисс Далтон в гостевую спальню, а поутру — в бассейн. Доброй ночи, Софи, и приятных снов.
В присутствии дворецкого Софи была вынуждена смолчать и направилась вслед за ним на второй этаж. Посреди лестницы она обернулась. Доминик наблюдал за ней с усмешкой, и ей тут же захотелось броситься обратно, вцепиться в него, умолять, чтобы он занялся с ней любовью. Этот мужчина лишал ее остатков воли… Но все же Софи нашла в себе силы отвести взгляд и уйти прочь.
Удивительно, как ей удалось заснуть хоть ненадолго в эту ужасную ночь… Но сейчас, наслаждаясь купанием в роскошном, отделанном в римском стиле бассейне, выложенном синей и белой мозаичной плиткой, и солнечным светом, льющимся сквозь застекленный купол крыши, Софи ощутила неожиданный прилив бодрости.
Плавать вот так, в одиночестве, было наслаждением, так что она не могла не признать некоторых преимуществ богатой жизни.
Но она же не думает всерьез над тем, чтобы принять предложение Доминика, верно? Конечно, она способна поддерживать разговор почти на любую тему — работа обязывает как-никак, — но она не из тех женщин, что обучены устраивать светские рауты и вообще вести себя как подобает спутнице миллиардера.
Да и что скажут родители? Отец, как обычно, не станет стесняться в выражениях и обзовет Доминика никчемным бездельником, раз тот не хочет жениться на Софи, а мать будет плакать и причитать.
