— Что, и все? — Мужчина нахмурился. — Если это показатель того, как ты по мне скучала, то я огорчен.
— У тебя усталый вид. — Софи ухватилась за первое пришедшее на ум оправдание.
— Но я все же не настолько устал, чтобы не показать моей женщине, как мне ее не хватало…
И не успела Софи опомниться, как его губы прижались к ее губам, горячие, жадные, и кровь тут же быстрее заструилась по жилам. Она приоткрыла рот, чувствуя, что задыхается и ноги подкашиваются от головокружения.
Наконец прервав поцелуй, он коснулся большим пальцем ее подбородка.
— Хм.., возможно, ты чуть-чуть по мне и скучала, я вижу…
— А как.., как твоя работа? — Девушка отступила на полшага. Голос у нее слегка дрожал.
— Неплохо. Но работу я сейчас с тобой обсуждать не хочу. Я мечтаю добраться до дома, выпить чего-нибудь и лечь с тобой в постель. Ты же останешься сегодня?
В его устах все звучало легко и просто, но у Софи было такое чувство, словно она пробирается по минному полю. Она слишком быстро привязывалась к этому мужчине. Если она не находила себе места уже сейчас, то что же произойдет, когда они решат расстаться через полгода? Уж лучше держаться слегка на расстоянии. Так будет проще для них обоих.
— Думаю, тебе надо отдохнуть. А я вернусь домой и приеду завтра, если хочешь.
То, что она пыталась выдерживать дистанцию между ними, одновременно пугало и раздражало Доминика. Она что, просила у кого-то совета, пока он был в отъезде? Может, кто-то из подруг наговорил ей глупостей? В таком случае, чем скорее она к нему переедет, тем лучше! Пора уже Софи понять, что у людей масса предрассудков насчет богачей, но далеко не все из них справедливы, а друзья порой бывают завистливы и предвзяты.
— Глупости! Я всю неделю ждал нашей встречи, а ты хочешь уехать домой? Ничего не желаю слышать. Ты сейчас поедешь ко мне!
Эта властность действовала Софи на нервы. Ей и самой больше всего на свете хотелось не расставаться с Домиником, но, когда он приказывал таким тоном, девушка начинала бунтовать. Что он вообще себе воображает? Как какой-нибудь феодал!..
— Доминик.., может, ты и привык требовать все, чего желаешь, но пора бы научиться спрашивать. На дворе двадцать первый век! Я вольна делать то, что пожелаю. Я тебе не рабыня!
Он досадливо вздохнул, приглаживая рукой волосы.
— Поверить не могу, что мы начали ссориться через пару минут после встречи! Ладно, согласен, мне следовало сперва у тебя спросить, хочешь ли ты остаться. Так вот, я спрашиваю. Ты хочешь или нет?
Доминик слишком устал, чтобы и дальше держать на лице маску невозмутимости. В его взгляде было столько неприкрытой страсти, что у Софи внутри все сжалось от предвкушения. Ей казалось, ее уносит в море неумолимой волной отлива…
— Ты уверен, что не слишком устал?
— Я же не инвалид. Я всего лишь вернулся из деловой поездки. — Он усмехнулся уголками губ. — Я докажу тебе, что ничуть не утомлен, как только мы доберемся до дома.
Густо залившись краской, девушка последовала за Домиником к выходу из аэропорта.
Его спальня была просторной, с огромной кроватью под балдахином в середине, и Софи растерялась, непривычная к подобной обстановке.
Впрочем, очень скоро ей стало не до этого, едва лишь Доминик снял пиджак и галстук и направился к ней с недвусмысленной улыбкой на губах. Да, если что-то и было общее у них двоих, то только желание, которое они испытывали друг к другу.
— Что ты делаешь? — нервно спросила она, когда Доминик бесцеремонно подтянул ее к себе поближе.
— А как ты думаешь? — Его руки ласкали ее повсюду, без стеснения касаясь самых интимных мест. — Я хочу узнать тебя заново, Софи Далтон.
От одних звуков его голоса, такого сладко-тягучего, как мед, Софи начинала сходить с ума. Сейчас ей не было дела ни до его богатства, ни до положения в обществе… Когда васильковые глаза встретились с изумрудными — в них отразился просто мужчина, которого она желала всем сердцем.
Подняв руку, она пальцем очертила контур его губ, и, перехватив запястье, Доминик поцеловал ее ладонь. И тут же он вновь принялся целовать Софи, заставляя ее окончательно терять голову от страсти. Доминик Ван Стрэтен был не просто успешным дельцом и богатым человеком, он еще и умел сводить женщин с ума.
Но и в его собственных глазах сейчас была та же страсть, та же жажда. Возможно ли, что он не настолько бесчувственный, каким хочет казаться, гадала Софи. Возможно ли, что а глубине души он так же сильно стремится к любви, как и все прочие люди, включая ее саму? Софи отвечала на его поцелуи, даже не замечая, как они вместе подходят к кровати, торопливо освобождаясь от одежды, чтобы поскорее остаться обнаженными.
Светловолосый и идеально сложенный, Доминик напоминал сейчас греческого бога. Свет лампы играл на его коже, подчеркивая выпуклости мышц. Софи не могла им налюбоваться. Опустившись на постель, он привлек ее к себе, уже готовую следовать его малейшим прихотям и желаниям, такую же распаленную страстью, как и он сам.
Внезапно он застыл, сжимая ладонями бедра девушки.
— Постой, Софи, нам нужно предохраняться. Нельзя рисковать.
При этих словах он ощутил совершенно нелепую вспышку желания иметь ребенка именно от этой женщины, но поспешил подавить ее в себе. И тут же Софи улыбнулась в ответ, погладив его по плечу — Не беспокойся. Я принимаю таблетки, потому что у меня болезненные месячные…
Она смутилась и покраснела, оттого что была вынуждена говорить с ним на столь интимные темы. Но тут же желание вновь захлестнуло их жаркой волной, и они забыли обо всем, кроме своего стремления стать как можно ближе друг к другу.
Доминик ласкал ее тело, сам едва не сходя с ума от каждого прикосновения. Страсть взрывалась в нем раскаленным вулканом и превращала кровь в густую лаву. Софи склонялась, целуя его плечи и грудь…
— Вот теперь я вижу, что мне здесь рады, — с легким смешком прошептал он, перебирая в пальцах волосы Софи, а затем сжимая в ладонях ее лицо. — Мы ничем не отличаемся друг от друга. — Он всматривался в ее взволнованное раскрасневшееся лицо. — Мы оба — страстные и ненасытные. Разве это плохое сочетание?
— А ты любишь страстных женщин? Ведь наверняка и до меня у тебя были… — Девушка ощутила внезапный приступ ревности.
— Конечно, были, но ни одной из них не сравниться с тобой, Софи.
— А у меня до тебя был только один мужчина. Ты догадался?
— Если ты о своем сексуальном опыте, то нет. Ты потрясающая. И способна свести с ума кого угодно. Довольна?
Женщины всегда будут взирать на Доминика с вожделением. Софи не была уверена, что сможет с этим смириться. До Стюарта Софи не знала, как болезненна может быть ревность. Сперва она презирала девушку, с которой бывший бой-френд ей изменил, затем заставила себя просто не думать о ней. Но таких мучений себе она больше не желала. Если она увлечется Домиником, то обязательно будет страдать. В десять раз тяжелее, чем прежде… У такого мужчины, как он, всегда будет масса поклонниц.
